Битва с рептилоидами

Потом, спустя час, приятно устав, мы, обнявшись, лежали на прибрежном песке.

Я доказал то, что обещал. Очень даже доказал. Веронике понравились приведенные доводы.

– Давно не было так хорошо, – прошептала Вероника. – Но пообещай мне, что никаких серьезных отношений между нами не будет. Я слишком люблю свободу. Давай останемся просто друзьями.

– Ну, если ты так хочешь, – пробормотал я, чувствуя, как с плеч свалилась пусть не гора, но приличных размеров каменюка, – что я могу поделать...

– Извини, – чуть слышно сказала Вероника.

– Нет, ну какая сволочь этот Милон, – пробормотал я, решив перевести разговор в другую плоскость. – Я с ним что-нибудь сделаю. Такое прощать нельзя.

– Милон очень странный, – сказала Вероника. – Но его считают безобидным. Может, он хотел тебя от чего-то оградить?

– Оградить?! От этого?! Я его зарежу. Оторву ему голову. Утоплю. Шучу, конечно. Но что-то обязательно придумаю.

Мы полежали еще, потом Вероника встала и начала одеваться.

– Мне пора. Ещё увидимся. Теперь все будут знать, что Милон обманывал.

Потом вдруг внимательно оглядела пятнышко на моей груди. То самое, которое появилось после перелета в этот мир.

– Какое странное, – сказала Вероника, – В нем чувствуется магия. Хотя неудивительно. Ты появился здесь в колдовском "месте силы". Других в округе нет на сотни миль. Магия в нем усиливается. На старых компасах оно отмечается буквами "М" и "С".

Затем она достала из сумки зеркальце, посмотрелась в него и поправила волосы.

– Хочешь взглянуть на себя? – спросила она.

Я удивился, но подумал, что у меня, наверное, грязь на лице, и Вероника вот так деликатно решила об этом сказать.

Но грязь отсутствовала. С лицом все хорошо. Обычное такое лицо – зеленое, клыкастое, с налитыми кровью глазами. Я отшатнулся и чуть не выронил зеркало. Затем подбежал к воде, и, насколько смог, рассмотрел себя. Вроде ничего такого.

Вероника расхохоталась.

– Ты решила подшутить надо мной, – спросил я со всей суровостью, на какую был способен.

– Да! А что нельзя? – смеялась Вероника.

Я поднял зеркало – оно уже показывало то, что и полагалось. Мое широкое веснушчатое лицо. Милое, родное. Как я рад тебя видеть.

Вероника, продолжая смеяться, взяла зеркало, что-то с ним сделала и снова протянула его мне. Я глянул и опять увидел зеленую рожу чудовища.