Дело чести генерала Грязнова

К осужденным он относился, в первую очередь, как к людям, и, в отличие от новоиспеченного «кума» боровской «семерки», никогда бы не назвал зэка спецконтингентом.

– И кто его? – наконец-то спросил Грязнов.

– Вы хотите спросить, кто тот отморозок?

– Да. Откуда он?

– Хабаровчанин. Ну, а если быть более точным, то это типичный отморозок и беспредельщик. И в том, что он с заточкой в руке бросился на человека в форме…

– Я спрашиваю, кто это был?

Майор пожал плечами. Мол, желаете узнать анкетные данные? Пожалуйста.

Только вряд ли они что скажут.

– Калистратов. Дмитрий Калистратов. Статья сто пятая, часть вторая. Пятнадцать лет лишения свободы.

– И где он сейчас?

– Сегодня утром этапировали в Хабаровск.

Глава 3

Уже ближе к ночи за поминальным столом остались только Грязнов с Юнисовым, хозяин дома и Акай Тайгишев, бывший однокашник Чуянова, уже лет двадцать возглавлявший районную охотоинспекцию. Жена Рябова уединилась на кухне с горой грязной посуды. Юнисов взял со стола очередную бутылку водки, разлил ее по стопкам и, обращаясь к Рябову, произнес:

– Ну что, Игорь Викторович, позволь поблагодарить тебя и хозяйку дома за этот стол, за добрую память о Евдокиме, пожалуй, и мы пойдем.

Ты как, Вячеслав Иванович?

Грязнов согласно кивнул.

– Да, конечно, пора и честь знать. Тем более, что неплохо бы и выспаться перед завтрашним днем.

– М-да, знал бы, где упасть, соломки постелил бы, – произнес Рябов, ставя пустую стопку на стол. Впечатление было такое, будто он воду пил, а не водку.

 – Жил человек – и нету. А ведь уже оклемался от смерти жены, когда в Боровск приехал. Я ему еще помогал мебелью обзавестись. Планы разные строил…

– Видать, судьба, – эхом отозвалась появившаяся в дверях Татьяна.

И в этот момент подал голос не очень-то разговорчивый, словно ушедший в себя Тайгишев:

– Оно, конечно, на судьбу да на злой рок все списать можно, и кое-кто из чиновников в погонах именно на это и давить будет, да только лично я не очень-то верю в случайность всего того, что произошло в «семерке».

Над столом зависла гробовая тишина, которую нарушил слегка охрипший басок Рябова:

– Что ж, ты хочешь сказать, что гибель Евдокима?..

– А ты хочешь спросить, не думаю ли я, что это преднамеренное убийство? – Тайгишев покосился на хозяина дома. – Не знаю. По крайней мере, утверждать не берусь. Однако и в тот злой рок, который будто бы навис над семьей Евдокима, не очень-то верю.