Летающая академия. Часть 1

Боги! Я почувствовала себя такой глупой…

— Почему же? Достаточно выставить правильный щит, и никакой уровень подобной магии тебя не коснется.

— Успокоили, — вздохнула я.

Непонятно откуда взявшаяся усталость, чудом не кривила мой рот зевотой.

— Прекращай хандрить, я ничего не сделал и не собирался.

— Легко вам говорить, — проворчала я, — это не вы пробыли в мешке несчетное количество дней.

— Искренне сочувствую.

Сегдиваль аккуратно прикоснулся ладонью к моей щеке — из временного отпуска одновременно вернулись несколько моих чувств: возмущение, радость и волнение.

Стыд был на подходе. Первое из трех перевесило.

— Да как вы… Да что вы себе… Да я… Я! — договорить эту нелепицу ректор мне не позволил. Кратко поцеловал.

После чего вмиг отстранился с каменным лицом, сделал вид, будто ничего не случилось. Вот же! Пара секунд и он покинул комнату, вышел через запертую, между прочим, дверь! Да как он? Ох! Кажется, мои мозги тоже взяли отпуск.

Мерещится тут всякое? Мерещится ли? Нет уж… Мне просто надо попасть домой и поскорее! На этой нейтральной мысли решила остановиться. Прошла к кровати и рухнула спать. Прямо так, не раздеваясь.

Впервые в жизни мне снилась такая чушь. Вокруг меня бегали розовые зайцы с цветными ушами… Их было много. Но изюминка не в том. Они спаривались и множились буквально на глазах. Я что только ни делала: и убегала, и топтала, и пинала эти цветастые недоразумения, а им все одно.

В итоге проснулась, со стоном развернувшись на спину. Рука моя с разворота больно ударилась обо что-то твердое и одновременно мягкое, и это что-то умело ругаться.

Я удивленно открыла глаза, но, вопреки ощущениям, на кровати лежала одна. Только минуту спустя сообразила, на какой именно кровати я была одна. Ректорской?! Моя паника усилилась, когда я услышала звуки льющейся воды из соседней комнаты. Так, нужно срочно уматывать. Сушить весла, или как там говорили наши рыбаки, возвращаясь в деревню? Не помню.

Резко подскочив с кровати, я чуть не села обратно, так как передо мной нарисовался мужской торс, влажный от душа. А увидела я его только тогда, когда раздвинула руками шторы балдахина.

— Скажи-ка, Лея, ты всегда ведёшь себя так странно ночью?

Красный помидор, заменяющий мне голову, я поднимать не стала, зная наперед: будет издеваться, шутить или, возможно, опять сделает каменное лицо.