Факир против мафии

Встречу он назначил в маленьком кафе на Покровке, неподалеку от офиса, где работал. Заказал себе стакан свежевыжатого яблочного сока. Турецкий соком не прельстился и предпочел свежевыжатым яблокам чашку черного кофе.

– Я слышал, что Канунникова уволила вас за пьянство, это так? – без обиняков спросил Турецкий.

Глеб кивнул:

– Увы, это правда. Но с тех пор многое изменилось. Я стал другим. Хотя работа у меня сейчас гораздо подлее, чем когда я был при Елене Сергеевне.

– Подлее?

– Ну да. Помогаю всяким придуркам прийти к власти.

Сочиняю для них листовки, буклеты и прочую дрянь.

– А Канунниковой вы на прошедших выборах не помогали?

Гаврилов покачал головой:

– Нет. Я бы и рад был, но… Елена Сергеевна была слишком принципиальной. Она считала, что я нанес большой ущерб партии, когда пришел на пресс-конференцию подшофе. С тех пор мы не общались.

– Я вижу, вы не держите на нее особого зла.

Гаврилов махнул рукой:

– Да какое там зло. Она тогда правильно поступила. Жаль только, что не захотела меня простить, когда я «ступил на путь истинный».

Она не верила, что люди могут меняться. Если о ком-то составляла мнение, то уж навсегда. Если она решала, что человек – палач, то не изменила бы своему мнению, даже если бы этого человека наградили звездой героя.

– Тяжело, наверно, было работать с таким человеком?

Гаврилов пожал плечами:

– Если она вам доверяла, то нет. А вокруг нее в основном были люди, которым она доверяла. Взять хотя бы ее мужа. Арсений Андреевич был настоящим героем.

Прошел две войны, дослужился до звания полковника и – ушел в политику. Даже не в политику, нет. Он ушел к Елене Сергеевне. Стал ее верным рыцарем, я бы даже сказал – псом. Несмотря на преклонный возраст, он охранял ее лучше, чем целая дюжина телохранителей.

– Это не помешало ему выстрелить ей в голову, – тихо сказал Турецкий.

Глеб вяло махнул рукой:

– А, бросьте вы это! Неужели вы и в самом деле думаете, что Канунникова ушла из жизни по собственной воле?

– Председатель правления партии Дубинин утверждает, что она сама ему об этом говорила, – сказал Турецкий.

 – За несколько месяцев до проигрыша.

– А, вы об этом. – Гаврилов отхлебнул сок и кивнул: – Ну да, я помню, был такой разговор. Но ведь это было сказано сгоряча, в запальчивости. Они тогда здорово повздорили с Дубининым.

– Повздорили? – насторожился Турецкий.

– Угу. А он вам разве об этом не рассказывал?

Александр Борисович покачал головой:

– Нет. Расскажите вы.