Факир против мафии

Однажды она как-то обронила, что когда-нибудь выведет Отарова и его банду на чистую воду. Не знаю, собиралась ли она привести свою угрозу в исполнение, но если собиралась… – Тут собеседник Турецкого криво ухмыльнулся. – Кому-то это могло очень и очень не понравиться. Больше я ничего не могу вам сказать.

«Что ж, – подумал Турецкий. – Возможно, больше и не надо».

Он твердо решил заняться господином Отаровым и его «бандой» всерьез.

5

Ирина Генриховна Турецкая сдержала свое обещание и уехала в дом отдыха.

С мужем она попрощалась сухо и холодно. А когда Александр Борисович заикнулся о том, что приедет к ней, как только освободится, она иронично прищурилась и произнесла голосом, полным яда:

– Можешь не торопиться, дорогой. Вполне возможно, что к тому времени твое место уже перестанет быть вакантным.

– Не перегибай, – с напускной строгостью ответил на это Турецкий. – Имей в виду, у меня есть табельное оружие. И я готов пустить его в ход.

– Ой, какие мы страшные! – смешливо сказала Ирина, секунду помешкала и все-таки поцеловала Турецкого в нос.

Это было единственное проявление нежности, какое она позволила себе при прощании.

Сразу после отъезда жены Турецкий позвонил Грязнову в главк МВД.

– Слава, привет, это Турецкий.

– Здорово, Саня! Чего не звонишь, не заходишь?

– А ты не догадываешься? Дел по горло. Только-только скинул одно дело, собрался махнуть в дом отдыха с Иркой, да куда там. Вы ведь с Меркуловым меня без работы не оставите.

– Это верно, – согласился Грязнов.

 – Но только не смотри на меня волком. Между прочим, в твоем возрасте отдых вообще вреден.

– Да ну? И почему?

– А можно быстро заплесневеть. Когда дело движется к полтиннику, нужно постоянно поддерживать себя в форме. Вот как я. Знаешь, сколько я уже не был в отпуске?

– Это твое личное горе.

– Два года!

Турецкий усмехнулся:

– А может, ты просто мазохист?

– Сам ты мазохист. А я просто не даю себе расслабиться. В твоем возрасте, Саня…

– Вот заладил: возраст, возраст.

Да какой у меня возраст?

– Преклонный, Саня, преклонный. Все, что за сорок пять, считается преклонным возрастом.

– Смотря у кого, – логично возразил Турецкий. – У тебя вон голова почти вся уже плешивая, а ты на мою гриву посмотри.

– Гм… – досадливо отозвался Грязнов. – Тут ты прав. Ладно, закончим этот обмен любезностями. Ты ведь наверняка по делу звонишь?

– По нему. Слышал что-нибудь о Юрии Отарове?

– Обижаешь. Такие люди всегда на слуху.