Отказано с любовью!

Спустя полчаса я вошла в гостиную, где меня ждала подруга. Сидя на стуле возле стойки, где стоял накрытый завтрак, она неторопливо поглощала еду.

— Неужели ты готова? — сказала Олиша, покидая насиженное место. Пару секунд она вдумчиво рассматривала меня. — Это не слишком?

— Смотря для чего.

— В застёгнутой блузке под горло и юбке ниже колен ты похожа на претендентку в жрицы.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Мы идём в храм. Я должна произвести достойное впечатление.

— Нехорошо вводить в заблуждение храмовников, — заметила Олиша.

— Своим видом ты не убедишь господина Катала отпустить нас в храм. Он почувствует подвох.

— Не в храм, а на маг-почту.

— Предлагаешь врать ректору? — скривилась Олиша, разом отметая идею. — Он за это нас отчислит.

— Сначала он должен поймать нас на лжи, — ничуть не смутилась я. — Нужно не столько врать, сколько говорить правду, избегая важных деталей.

Выслушав меня, Олиша покачала головой.

— Враньё остаётсявраньём, чем бы его ни прикрыли. Господин Катал — темнейший.

— Что с того? — Я была довольна собой и отказывалась в последний момент сдаваться.

— Он ходячий детектор лжи, — изумлённо посмотрела на меня подруга, — его не провести.

— Нам и не придётся. Просто не упоминай про храм.

— ВдруггосподинКатал нас не отпустит? — упёрлась подруга.

— Придётся тогда напомнить ему о моём замужнем статусе. Жён нужно баловать. Своими отказами Линард не смягчит супругу, — бодрым голосом высказала я свою позицию.

— Ладно, тебе виднее, — сказала подруга.

Её глаза яростно сверкнули, и, не сдержавшись, она добавила: — Надеюсь, ты понимаешь, Висандра, что делаешь и на какие риски идёшь.

— Не хочешь — не ходи. Я без тебя справлюсь, — убеждённо сказала я, не сомневаясь в своих силах.

— Чтобы ты дров наломала? — удивлённо приподняла брови подруга. — Я иду с тобой.

— Тогда чего мы ждём? — направилась я к двери.

— Возможно, всё-таки ты немного сумасшедшая, Висандра. По своей воле хочешь избавиться от такого шикарного мужчины.

— Пусть этот шикарный мужчина женится на ком-нибудь другом, — оборачиваясь, ответила ей.

— Мне с десяти лет подавали исключительно его любимые блюда. С лихвой прививали знания. Заставляли читать многотомные нудные научные труды. Якобы его темнейшество любит начитанных девушек. Заставляли заниматься боевыми искусствами. В моей комнате, библиотеке, в гостиной для рукоделия висели его портреты. Самое удивительное то, что до поступления в академию муженёк меня не видел.