Невеста герцога Ада

Они по очереди здоровались с Филиппом, сочувственно трепали по волосам Андрэ и небрежно бросали в руки служанкам маленькие корзинки с поминальным угощением. Если бы не труп в столовой, я решила бы, что ведьмы пришли обсудить сплетни, рецепты, короткую юбку гулящей соседки и похвастаться друг другу рукоделием. «Ах, какие носки я связала супругу, чистейшая собачья шерсть. А у меня верблюжья, а у меня…» Куд-кудах-тах-тах. Куд-кудах-тах-тах.

– Селеста, – строго позвала Камилла, – пора встречать Аморет.

Пред грозные очи Верховной я вышла с самым светским выражением лица. Задание выполнено: ковен принят, дополнительные чары навешаны. Пусть не мной, но я, как в школе, списала контрольную у подготовленного товарища и умудрилась не спалиться.

– Прошу сюда, – подобострастно склонилась Камилла, распахивая двери гостиной.

Аморет, проходя мимо меня, снова поморщилась, будто от платья Селесты дурно пахло.

– Демон, – проворчала Верховная под нос.

Вот же упрямая. Тётушка на пузе по всем углам проползла, но присутствие исчадия Ада не почувствовала. Либо у Аморет более тонкое обоняние, либо она ошиблась. Ничего страшного, такое случается даже с опытными ведьмами.

Вокруг овального стола поставили тринадцать стульев. Камилла объяснила, что Старших в ковене стало на одну меньше после смерти Изабель и вообще-то мне нечего делать на собрании, но такова традиция. Новой ведьме единожды разрешают занять место среди Старших, а потом она обязана его заслужить.

Интересно, сколько лет Камилла нарезала круги возле стула старшей сестры? Подслушивала, что говорят? Вон как вцепилась в книгу рода, впору заподозрить её в отравлении. Ведь Селеста тоже должна была умереть, а других женщин в семье Дюбуа не было. Да и Филиппа не стоило сбрасывать со счетов. Судя по порядкам в доме, Изабель супруга ни в грош не ставила и вполне могла нагулять дочь от другого мужчины. А рогатый Филипп в припадке ревности решил убить и чужого ребёнка, и неверную жену. Кхм, почему тогда начал с ребёнка? Логичнее с жены. Чёрт, Шерлок Холмс из меня никакой.

За стол я села последней и немедленно почувствовала на себе двенадцать неприязненных взглядов. Их было бы тринадцать, но Камилла удалилась в столовую, оставив нас за закрытыми дверьми. Селесту в ковене реально недолюбливали.