Гейша

— Все, стоп, дальше не пройдем, — прошептал шурин, наскочив в темноте на спину резко затормозившего Бирюкова.

— Понастроили себе дворцов на народные деньги, — засопел обиженно Бирюков. — Через границу легче проскочить… Ладно, тут и полезу. Ну-ка, подсади чуток.

Московский шурин был на десять лет моложе и почти вполовину тоньше своего тверского родственника. Кряхтя, он поддерживал грузного Бирюкова, который карабкался, как огромная горилла на забор.

— Осторожно, мои штаны не порви, а то Анюта меня убьет, — прокряхтел снизу шурин.

 — Да лезь скорее! Я же не железный тебя держать.

«У, кабан, — думал он про себя с обидой. — Разжирел там у себя в деревне. А еще жалуются, что москвичи зажрались, пока остальная Россия голодает».

Наконец Бирюкову удалось закинуть ногу и сесть верхом на забор. Шурин облегченно вздохнул, несколько раз согнулся и разогнулся, поправляя затекшую спину.

— Ну что там? — снизу спросил он.

— Не видно ничего, деревья мешают.

— Собак не видно?

— Вроде нет.

— А забор с той стороны гладкий или набитый? Сам сможешь обратно залезть?

Бирюков поерзал на заборе, проверяя ногой, что там внизу.

— Вроде есть, на что наступить. Ну я пошел!

— Где тебя ждать? Здесь или в машине?

— Иди в машину, а то мало ли что.

Бирюков спрыгнул. Шурин приложил ухо к доскам забора, услышал, как глухо ударилось о землю грузное тело тверского родственника, как захрустели под ним сломанные ветки.

— Эй, ты живой? Руки-ноги не переломал?

— Вроде целый, — тихо ответил Бирюков из-за забора. — Все, я пошел!

Шурин услышал, как зашуршали листья и захрустели под ногами песок и мелкие веточки. Потом все стихло. Тогда он тем же путем вернулся обратно к машине, сел и стал ждать.

Бирюков и сам ясно не представлял, что именно он ищет в доме, где произошло убийство, как собирается попасть туда, что будет делать, если наткнется на обитателей дома или, еще хуже, охранников.

Четкого плана у него не было, а шел он, полагаясь на «авось», ведомый скорее любопытством, чем ясной идеей. Особого страха он тоже не испытывал — так, скорее, возбуждение.

Сделав несколько шагов, он остановился и прислушался. Было тихо. Впереди перед ним рисовался на фоне светло-синего ночного неба темный силуэт двухэтажного большого дома с острой высокой крышей. На первом этаже за зарешеченным окном горел свет.