Гейша

Затем она отправила меня в соседний кабинет на рентген. Когда я вернулся, она сидела за столом, закинув ногу на ногу, покачивала полуснятой лакированной туфлей и писала.

— Уже сделали снимок?

Аккуратно держа квадратик пленки за острые края, она посмотрела снимок и вынесла приговор — удалять.

— А никак нельзя его подлечить? — робко спросил я. — Лишь бы не болел.

Алла загадочно улыбнулась и отрицательно покачала головой.

Через несколько минут все было кончено, и я, взмокший от волнения, прижимая ватный ком к десне, переводил дух.

— Я выпишу вам антибиотики и обезболивающее. Вот на всякий случай мой домашний номер телефона, если возникнут проблемы, звоните в любое время.

Я промычал «спасибо», не раскрывая рта, сунул рецепты и ее визитку во внутренний карман.

— С чеком зайдите в кассу. Первый кабинет от фойе. Прямо по коридору налево.

Алла что-то черканула мелким неразборчивым почерком на квитанции. Стоя у нее за спиной, я пытался разглядеть, с какой суммой мне придется распрощаться.

Если не хватит денег, оставлю в залог паспорт, пронеслось в голове.

Честное слово, меньше всего на свете мне хотелось выкладывать за этот несчастный зуб все деньги, с таким трудом выцыганенные у Генриха Афанасьевича.

Кровотечение прекратилось быстро. Я выплюнул ватный тампон, подвигал челюстями.

— Лена — ваша знакомая? — услышал я вдруг вопрос, обращенный явно ко мне.

— В некотором смысле да. Она моя клиентка.

Рука, протягивавшая мне квитанцию, застыла в воздухе. Алла смотрела на меня с оттенком удивления.

— Ваша клиентка?

— Я адвокат.

— О! У нее неприятности?

— Можно и так сказать. Она содержится в Бутырском следственном изоляторе.

На лице Аллы не дрогнул ни один мускул.

— Вы не удивлены?

— А чему удивляться в наше-то время? — философски изрекла она, пожимая плечами.

— Я думал, вы знаете об этом. Вы ведь подруги.

— Это она вам так сказала? Нет, Лена была моей пациенткой. Я давно ее не видела.

— Вас даже не интересует, что именно с ней случилось?

— Я догадываюсь.

Ну ладно, что же с ней случилось?.. Вы ведь все равно не имеете права рассказывать посторонним, не так ли?

— Но ведь вы не совсем посторонняя? Лену обвиняют в убийстве своего любовника.

Алла промолчала, но ее лицо исказила легкая гримаса удивления и сочувствия.

— Я давно Лену не видела, — повторила она.

Протянула мне квитанцию, захлопнула журнал и вышла из кабинета в смежную комнату, плотно закрыв за собой стеклянную матовую дверь.