Гейша

Не может же он вообще закрыть контору на летние месяцы.

— Ну нет, Гордеев, в отпуск я тебя не отпущу.

— Почему? — недоуменно поинтересовался я. — По трудовому законодательству имею полное право.

— Ты, того… — Генрих Афанасьевич поискал аргумент, но не нашел ничего лучше, как сказать: — Молодой еще. И работаешь у нас всего пару лет.

— Интересно, — вежливо улыбнулся я, — значит, у нас в консультации существует что-то типа дедовщины? Старослужащие имеют право отдыхать в летние месяцы, а новички — только в зимнюю стужу? Вот в президиуме городской коллегии адвокатов удивятся…

Розанов запыхтел как паровоз.

— Ну ладно, — произнес наконец Розанов, — выпишем мы тебе немного денег.

Победная улыбка появилась было на моем лице, когда Генрих Афанасьевич все испортил. Он сказал:

— Но только одно условие.

Ну вот… Удружил.

— Но, Генрих Афанасьевич! — взмолился я.

— Никаких «но»! У меня людей нет. Простенькое дело. По назначению, в порядке статьи 49 Уголовно-процессуального кодекса. Разберись с ним и езжай куда хочешь. Вот видишь — письмо прокуратуры, просят прислать адвоката по делу об умышленном убийстве.

Он протянул мне пару листов бумаги в прозрачной папке и принял позу, которая недвусмысленно означала: «аудиенция закончена».

— Но тогда, — выпалил я, — чтобы и на накладные расходы хватило. Как вы понимаете, без машины я тоже не могу.

Розанов вздохнул:

— Ну ладно, Гордеев. Выпишем тебе деньжат. Только смотри. Дело хоть и простое, но очень важное. Все-таки статья 105 пункт 3 Уголовного кодекса…

— Умышленное убийство из корыстных побуждений? — напряг я память.

— Вот-вот, — одобрительно кивнул Генрих Розанов.

Так я и знал!

— А что за дело? — Я поднял правую бровь, что означало крайнюю заинтересованность.

— Сходи к следователю, посмотри материалы дела. Ты же должен присутствовать при предъявлении обвинения.

Какая потрясающая заботливость. Голос Розанова приобрел явно отеческие интонации. Неспроста это… Гордеев, кажется, тебя поймали на тобой же приготовленную наживку.

— А что за дело-то?

— Да так, пустяки, — Розанов как-то странно улыбнулся.