Главный свидетель

То, что она увидела, было ужасно! Отвратительно и подло!

В совершенно неприличной, раскоряченной позе, выгнув спину и упираясь лбом в спинку кровати, взад-вперед качалась, стоя на локтях и коленях, голая, распаренная, будто после ванной, Юлия, а сзади, припав к ней всем телом и ухватившись руками за полные, отвисшие груди, ее грубо насиловал такой же голый и почему-то кошмарно волосатый, огромный Гриша…

Они не любили друг друга и не получали наслаждения, а именно как зверье, как шелудивые собаки, жадно и грязно совокуплялись… Черт знает как еще можно было назвать то, что вытворял будущий Лидин супруг и отец ее ребенка со своей потенциальной и такой миниатюрной по сравнению с ним тещей.

Лида вскрикнула. Так ей показалось.

Григорий резко вскинул мокрую, оскаленную физиономию с выпученными глазами, но вряд ли увидел Лиду, люто, по-звериному, зарычал и ринулся продолжать свое гнусное занятие. А Юля мучительно изогнулась под ним и взвыла с новой животной силой.

Лида пришла в себя уже в собственной комнате.

Над ней склонился Андрей и мокрым полотенцем вытирал ее лицо. Увидев, что она открыла глаза, сказал, что очень испугался, когда она истошно закричала, а потом рухнула на пол и потеряла сознание.

Она захотела приподняться, но Андрей мягко и сильно уложил ее обратно.

— Я не желаю его больше видеть никогда… — сказала она.

— Его здесь нет, — ответил Андрей и отвел взгляд.

— И ее — тоже, — добавила она.

— Она спит давно… Они были пьяные, и Юля его дразнила. Вот и доигрались…

— Помоги мне.

Я хочу уехать отсюда.

— Куда ты поедешь? Ночь на дворе. Спи, завтра разберетесь. Вы женщины, вам проще самим.

— Я ничего не хочу о них слышать!

— И не надо. Выспишься, придет утро. Будет желание — объяснитесь, нет — возьмешь что надо и переезжай, да хоть и к Валентину Васильевичу. А необходимые вещички перевезем, если понадобится. Как ты себя чувствуешь?

— Пустота… Ты же видел это все, Андрюша, скажи мне: зачем? За что? Разве я заслужила?!

— Я ж повторяю — пья-ны-е, — произнес он раздельно, будто оправдывая их этим.

— Но ведь ты же…

— А что я? — словно бы смутился Андрей. — Я вообще смотрю на такие вещи иначе. Понимаешь, и повода особого не было. Это Юлька его завела. Я ушел к тебе, сюда, а она уже поддала сегодня где-то, приехала на нерве, ну то-се — и поехало дело… Противно, конечно, но ведь это жизнь, Лидок, куда, родная, денешься?..

— Значит, ты уже все видел и знал? — начала закипать Лидия.