Псих поневоле

Из тишины доносились отголоски беседы Вики и Бориса, и было похоже, что они флиртуют. Понятия не имею как у них могут выглядеть отношения — мозг устал настолько, что даже не пофантазировал на эту тему.

ХРЕНак.

Едем.

Остановка.

ХРЕНак...

Будто вечность в этой тьме с хихиканьем стрингов и неуклюжими комплиментами фикуса...

ХРЕНак...

— Повелитель!

Яркий свет ослепил меня даже сквозь закрытые веки, а крик Бориса вывел меня из оцепенения. Фикус сразу куда-то сорвался и тело Оляны осело к моим ногам.

— Кто они? Откуда? — растеряно бормотали стринги, пока я пытался обрести чёткость зрения.

Внезапно, откуда-то послышались отчаяные крики, ругань и звон бьющихся стёкол. Громкое, периодическое жужжание дополняло эту какофонию и я предположил, что если это не оружие, то эффект от чьего-то хреза. Грызля заколотила лапками по моей голове, чтобы я присел и я мудро последовал её совету, так как ничего не понимал.

Кое-как проморгавшись, я наконец смог различить некоторые детали окружения.

Самой заметной деталью оказался труп могучего мужика лет сорока с оторванной или отпиленной головой, который не очень походил на учёного. Расстёгнутая, яркая рубашка с закатанными рукавами, сандалии и свободные, светлые шорты смотрелись неуместно не то что в лаборатории, а даже на территории этого адского места.

Тело лежало в узком проходе бетонной полукруглой комнатки с узким окном-щелью по всей длине стены, где оказывались пассажиры выйдя из лифта. Над этой бойницей висели яркие прожектора, светившие прямо в глаза.

Я аккуратно выволок Оляну из лифта, который моментально отправился наверх, и выглянул в проход — просторно! Будто хоккейную коробку разделили стеклянными перегородками на отдельные кабинеты со столами, высокими стульями, шкафчиками и фикусами — мирными собратьями того чудовища, которое бушевало и размахивало тентаклями на другой стороне от лифта.

Борис сражался с каким-то тощим типом, вооруженным парой больших ножей, громко жужжащих при каждом взмахе. Мой фикус явно проигрывал в бою с этим мастером рукопашником и периодически терял части листьев, ведь он был почти обычным растением, хоть и так напоминал грозного Чужого.