Псих поневоле

— Предлагаю прекратить разговоры — мы и так потеряли много времени! — Рудольф уже поставил передо мной столик, а на него положил липкий, икроподобный сугут. — Тебе нужно лопать икринки по одной.

Я потянул руку, но меня сразу остановил маньяк-учёный:

— Резонансом! Бестолочь...

— А я не умею! — глядя в его глаза сказал я и пожал плечами, откинувшись на спинку кресла.

— Ты же держал в руках кишку скрытня, значит ты должен уметь резонировать с окружающей хтонью! — безапелляционно заявил Рудольф.

— Ну, — я посмотрел на потолок, придумывая как выкрутиться — До меня её держал динарий Исаак и санитар.

— Что?! — Клаус выглядел растерянным — Значит те данные...

— Проклятый, тупой аристократишка! — вспылил Рудольф, начав ходить взад-вперёд — Я уж было решил, что мы обнаружили мультирезонатора, а он просто был небрежен!

Я согласно кивал в такт его ходьбе и скрестил пальцы, чтобы они не бросили эти обвинения в лицо самому Исааку, ведь тогда выяснится, что он был в перчатках, а Арен использовал собственные штаны для переноски той дряни.

В общем, я прокачивал навыки интригана как мог, всё по канону...

— А что вы там про мультирезонатора говорили? — невинно спросил я. — Что это вообще такое?

— Одновременное существование нескольких мозговых волн, — взял слово Макс, пока Рудольф злился и рычал.

— А попроще? Для тех кто потерял разум? — нет, я помнил слова Арена о талантах, но тут речь шла о чем-то другом.

— Этот эффект был впервые обнаружен восемьдесят лет назад у Ауреса пятого ранга, во время войны с китайской Империей.

Он не успел погасить эхо и стал осколком. Его поместили на сохранение, где он непрерывно создавал резонансом два эффекта — яркое свечение тела и насыщение окружающего пространства статическим электричеством. Все думали, что он очень быстро станет пустым, но это продолжалось на протяжении целого месяца и были проведены исследования, — Клаус привалился к стене и задумчиво посмотрел в потолок. — У него обнаружили сдвоенные мозговые волны, словно в одном теле было два сознания и возникающее эхо тут же гасло. Все заинтересовались, но годы исследований ничего не принесли, а однажды ночью он откусил себе язык и наутро его обнаружили мертвым...

— Он был безумен? — осторожно уточнил я, чувствуя напряжение в ягодицах.

— Разумеется! — хмыкнул Макс. — Все осколки безумны, хотя тот и вёл себя иногда логично, но большей частью кричал что-то об альтернативной истории и требовал какого-то товарища Сталина, которому он должен обязательно всё рассказать.