Псих поневоле

Сил, к удивлению, хватило впритык на оба тапка , а вот удачи, что неудивительно, не хватило ни на что...

— Ах ты ж ирод! — сразу синхронно заорали на меня тапки, чем вогнали в полнейший ступор.

— Эм, — растерялся я. — Сидеть!

— Я тебе щас сяду! Так сяду! — верещали тапки бабкиным голосом, пока я соображал, что делать.

Мои мысли лихорадочно метались и единственный логичный вывод напрашивался сам собой — оживлённые вещи имели не только память владельца, но и его характер. Но, тогда становится непонятно — откуда такая покорность у трусов извращенки? Вопросов было больше чем ответов, но мои размышления прервал ощутимый удар в лоб.

— Ты чё, тапка, совсем охренела?! — тихо и зло, чтоб не услышали старики, прошипел я.

— Ты как со старшими разговариваешь?! — возмущённо крикнули из темноты и я получил очередной удар тапком в лицо, после чего почувствовал, как из носа потекла кровь. — Я в сорок третьем с китайцами воевала, на передовой весь фронт тащила, а ты мне как служанке приказываешь?

— В твоём возрасте покой нужен! Лежала бы и отдыхала, ветеран хренов! — огрызнулся я, пытаясь схватить тапок после очередной атаки, но не успел.

— А с таким характером, желательно, уже в земле!

— Ах ты мелкий засранец! — ещё больше разъярились тапки и сменили тактику — теперь они прыгали на меня с разных сторон, лупя по всем частям тела. Хорошо ещё, что эта обувь не так много весила и удары получались хоть и чувствительные, но не опасные, а вот если бы бабка носила кирзовые сапоги...

Похоже, бабко-тапки и сами поняли тщетность своих атак, поэтому они прекратились.

Они затаилась, явно что-то замышляя и я отдавал себе отчёт, что ничем хорошим, для меня, это не закончится. Поэтому я встал на корточки и отчаянно начал шарить по полу руками в поисках выроненных трофеев, но вернул только расческу и мешочек.

Внезапно, что-то вцепилось в мои оголённые яйца и сжало их с такой силой, что я заорал с громкостью сирены оповещения населения. Где-то испуганно вскрикнули старики, а я повалился на спину и схватился за промежность.

— Я тебя кастрирую! — раздался воинственный крик.

Разумеется, там обнаружился тапок! Не переставая орать от адской боли, я попытался разжать этот капкан, но нихрена не выходило — с тем же успехом можно пытаться раздвинуть тиски руками.

— Отцепись, сука! — орал я, попутно направляя резонанс в тапок, с чётким посылом «гори в аду!».

Но, стало только хуже!

— И-хе-хе! —многообещающе захихикал тапок и сжался ещё сильнее.