Я, колдунья и полосатый кот

Был бы я дома, набрал бы сейчас этой слизи и отнес на анализ в какую-нибудь лабораторию. А здесь что с ней делать?

Присев на корточки, я попробовал слизь понюхать. Никакого специфичного запаха от нее не шло. Трогать лужу не хотелось. Итак, цель достигнута, следы я нашел. Большой молодец, «немощь калечная»! И что теперь с этими следами делать? В карман слизи наложить, или в ладошке в дом нести? А кстати, где дом?..

За спиной что-то хрустнуло, и я подскочил, как ужаленный. Чудом не заорал, вот стыдно бы было вновь опозориться.

Агриппина стояла, подбоченясь, взгляд недобрый. Всю ироничность словно лесным ветром выдуло. Ни одной смешинки в голубых глазах не осталось, лишь колкие сердитые льдинки.

— Ну и? — она вздернула нос, отчего стала казаться выше. — Што кругами по лесу шляешься?

— Погулять вышел. Воздухом подышать. Породы этих... деревьев изучить!

«Зачем я вру?»

В панике я смотрел, как глаза травницы превращаются в узкие щелочки. Как пить дать знает, что вру.

— И што, изучил? — фыркнула она.

Как кошка. Сейчас лапу с когтями достанет — и по лицу.

— Нет, — честно признался я. — Не узнаю деревьев ваших. К другим привык, а эти чужие.

— А там што за лужа? — травница кивнула в сторону слизи.

Стояла все еще напряженная, готовая к броску, но я снова не дал повода. Честно признался:

— Не знаю. Увидел вот, решил посмотреть поближе. Слизняк может оставил?

Травница хмыкнула. И вроде ее отпустило. Поза стала расслабленная и глаза не такие колючие.

— Ладно, пошли, неча по лесу шмыгать.

Агриппина свернула налево, я за ней. И почти сразу оказался возле нашей избушки. Как так-то? Я же тут не один час по лесу ходил, а получается ни в какую чащу не забрел, так и топтался у... хоромы.

Василий бессовестно валялся на полянке перед крыльцом, вытянув длинные лапы и прищурив глаза. Но завидев нас, выгнул спину и, потянувшись, сел.

— Нагулялись? — спросил он так, будто мы на свидание ходили.

Травница зыркнула на Василия глазищами, но ничего не ответила.

— Ну што, молодяжнек...

Ох, точно, совсем мне не понравится, то, что она сейчас скажет. Хотелось приставными шагами зайти за Василия и прикрыться им. Разве можно в эту умильную морду гадости говорить? Хотя... Она может. Вспомнил я их разговорчики.

— Пора тебе и честь знать, — травница шмыгнула носом. — Времена у нас непростые пришли, не до тебя мне. Так што давай котомку соберем и ступай, Город свой ищи.