Я, колдунья и полосатый кот

Освещение постоянно менялось, становясь то красным, то синим, то зелёным, а то и вообще пропадая, после чего всё обволакивало колышущейся тьмой. Наэлектризованный воздух гудел, вспышки молний слепили, грохот доносился со всех сторон, оглушая, поглощая другие звуки.

Что-то изменилось. Ещё не понимая, что именно, я повернулся и увидел их. Два десятка чёрных ромбоидов медленно плыли над полем, источая тёмную дымку, принимавшую узнаваемые очертания. Очертания меня. Того, каким я становился по ночам. Длинный змеиный хвост перетекал в бочкообразное туловище, увенчанное маленькой вытянутой головкой с зубастой пастью и белёсыми глазками.

Зато её размеры компенсировались здоровенными ручищами, пальцы которых заканчивались внушительными когтями.

За спиной прокатился рык. Я снова повернулся. На другом конце поля стояло семеро. Почему-то я знал их имена. Агриппина, Весняна, Дубрава, Лада, Горислава, Радмила и, разумеется, Василий Солнцеликий. Им я с чистой совестью залюбовался, потому что тигр умудрялся заслонить своей красотой даже девичью.

Густая ярко-рыжая шерсть, чётко прорисованные полоски, раскидистые вибриссы, выступающие за губы клыки — все четыре, кстати, на месте, — горящие глаза, прижатые уши... Когтистые лапы нетерпеливо терзали землю, мощная грудь вздымалась и опадала, а хвост яростно лупил по бокам. Вот тебе и Васька-алкаш, да...

Травницы... Нет, это были не травницы. Настоящие колдуньи. Я понял, почему воспринимал Агриппину довольно легкомысленно: я никогда не видел её истинного облика.

Если байкам кота я практически поверил после истории с люком в подпол, то силы травницы я ни разу не ощутил. Разве что по мордасам хлестала умело. Теперь же я понимал, какая мощь таилась внутри неё.

Позади каждой из колдуний и прибавившего в габаритах Василия тоже висели ромбоиды. От тех, что летели сюда вместе с моими копиями, их отличал цвет. Огненный, небесно-голубой, молочно-белый, изумрудно-зелёный, тёмно-коричневый, жёлто-золотистый. Значит, не только зёрна хаоса связаны со своими проекциями, но и семена других сил.

Несмотря на грядущее столкновение, которое грозило разнести всю округу, я не сводил глаз со своей чародейки. Своей?! Эк я резво заскочил: сватов не заслал, а ужо на полати карабкаюсь! Твою мать! Думать тоже начал, аки селянин неотёсанный. Сто-о-оп! Нешто умом тронулся, коль словеса знакомые молвить разучился? А-а-а! Выньте это из меня!

За собственной истерикой я не заметил, как стороны сошлись.