Я, колдунья и полосатый кот

Вставать надо! Некогда разлёживаться, пока злодеи в призрачных коронах к битве готовятся.

Я попытался открыть глаза и дёрнулся, казалось, всем телом. Да не тут-то было. Тьма сгустилась. Шёпот Агриппины отдалился, зато откуда-то из глубины послышался другой:

— А хочеш-ш-шь ли ты вновь стать слабым и смертным, муж? Та сила, что к тебе приш-ш-шла, может остаться навсегда! Станешь сильнее во сто крат! Никто не посмеет супротив тебя пойти, ш-ш-ш...

Голос шипел змеёй, тёк из темноты, обволакивая, свивая вокруг меня удавьи кольца.

И начало казаться, что я всегда хотел могущества и власти, недоступной человеку. Воспоминания детства и юности превратились в колоду карт, развернувшуюся веером перед взором. Невидимая рука начала тасовать их, заменяя светлые тёплые воспоминания на обидные, тёмные, несчастливые.

Безысходность охватила меня всего. Стало пусто и тоскливо. Так сильно захотелось наполнить пустоту чем-то ярким, сильным, перебившим бы тоску. Власть! Мощь! Пусть все меня боятся! Пусть падут ниц!

Стоп! Чего это я поддаюсь? Сейчас меня злая сила хочет перетянуть на свою сторону.

Соблазняет чепухой разной. А я и уши развесил. Жизнь у меня нормальная была. Не особо счастливая, но без всего этого тлена. А теперь, когда Агриппину встретил и Василия — кота с сюрпризом, имею шанс стать чертовски счастливым. Нешто я упущу его?!

— Отвали, хтонь! — я не сказал это голосом, подумал. Но хтонь услышала.

Удавьи кольца дёрнулись, сдавив сильнее, и ослабли. Вокруг что-то колыхнулось и исчезло, уступив место обычной темноте и шёпоту колдуньи.

Лишь издалека долетело:

— Я вернус-с-сь! Тебе не победить! Слишком много человечес-с-ского...

— Течёт берёзовица с дерева да коло леса, течёт молоко от муконьки да в кадку, а кровь течёт в молодяжнике энтом да здравия ему прибавляет, — голос стал чётким, сильнее запахло травами.

Я открыл глаза, узрел избу, утренний свет из окошка и травницу, склонившуюся надо мной. Почувствовал, что запястья чешутся. Поднял руки, чтобы одновременно почесать обе, но Агриппина схватила меня за предплечья.

Улыбнулась радостно. Поэтому строгий наказ, который она тут же изрекла, особо меня не огорчил.

— Не егошись, пока катанками не отметелила! Кровь он раздает свою направо да налево!

— Так надо было, Агриппинушка. А вот руки чешутся нестерпимо!

— Терпи! Не можно чесать — заживают. Вот, выпей отвару травяного, сил прибавит.

Я приподнялся на локте, взял чарку, исходящую паром и одуряющим запахом.