Я, колдунья и полосатый кот

Продолжали лететь поодаль, стеная, когда кто-то из травниц отпугивал их посохом да новым песенным куплетом. Так они обступали нас и расступались, волна за волной, а мы продвигались в чаще, заговорами ускоряя шаг.

Зерно было еще далеко, когда я почуял его зов. В затылке появилось холодное скребущее ощущение, будто что-то впивается в него и тянет, зовёт. И сразу же предводители теней рванулись из своего укрытия на подступах к полукружью скал. Думали встретить нас там, не ожидали, что моя связь с зерном проявится так рано.

Я слышал рычащий смех, набирал силу, рос. Сбрасывать обереги с пояса не пришлось: они мгновенно сгорели, рассеявшись искрами. Когда на поляну, где застала нас перемена, ворвались серые вихри в коронах, обрушившие на травниц поток ненависти, высасывающей жизнь — я закрыл их. Ледяная лавина, устоять против которой даже в расцвете магических сил было бы нелегко, врезалась в меня. И я принял клокочущую ненависть, в миг остановившую бы моё человеческое сердце.

Тьма внутри загрохотала смехом, заухала, всколыхнулась, разворачиваясь беззвездной ночью внутри. Расправила крылья над лесом, над миром.

— Я же молвил — вернус-с-сь! — зашипело во мне.

— Юра! Помни, што ты хочешь! — голос Агриппины был так далёк, так слаб.

— Отдай мне свою кровь, подари жизнь, как тем трусам, что убежали от боя! — вопль Элары заледенил бы сердце зимней стужей, но разве у меня есть сердце?

— Не тебе она, королева пепла, — загрохотал я, вздымая стаи птиц над лесом, — Ты свое растеряла, сожгла, разменяла на всепожирающий огонь, а потом на ледяное дыхание мрака.

Элара воздела ко мне руки, губы ее зашептали заклятия, отнимающие кровь. Ледяные иглы полетели к моим рукам, чтобы впиться, но растаяли, коснувшись обмотанных запястий. Мазь и заговоренные полосы льняной ткани оказались крепче оберегов.

Королева обернулась на Магнуса, рыкнула ему что-то, и тот начал подступать к Агриппине. Улыбаясь скользко, ядовито, всасывая свет луны провалами глазниц. Заговорил с ней шепотком, что сочился словно отрава между губ. Так, чтобы слышала лишь она. Травница качнулась к нему, потянулась рукой, но подруги обступили ее, удержали. Выставили вокруг посохи.