Госпожа Сумасбродка

Но Вадим положил ладонь ему на локоть:

— Не надо, это все мелочи, я сам. А вот цветы, это уж ты выбирай. По собственному вкусу. Только учти, она терпеть не может розы, почему — не знаю.

— Бывает, — усмехнулся Женя. — Я, кстати, тоже к ним не очень. У них какой-то нынче жирный… пресыщенный, азербайджанский вид.

Вадим захохотал:

— Если только что придумал, цены тебе нет. Они поймут. А я подтвержу, что это действительно экспромт…

Все оказалось точно так, как и рассказывал Вадим, — и дом, и двери, и запоры, и старина в больших и светлых комнатах с высоченными потолками.

Везде горели хрустальные люстры и бра, мягкие банкетки приглашали отдохнуть, а обстановка напоминала ту, что обожают снимать в кино про дворянское прошлое. Недоставало лишь пышных кринолинов. Однако их с успехом компенсировали не только смело открытые женские плечи, но и великолепные ноги, которые дерзко подчеркивали вызывающую, броскую красоту этих трех женщин. Естественно, все они были далеко уже не девушки, но и слово «бабы», как это мелькало в разговоре Вадима с Евгением, к ним абсолютно не подходило.

Адаптации как таковой не было. Мужчины вошли словно к себе домой…

Вот так и познакомился Женя Осетров с Аленой Воеводиной. И теперь, подходя к стоянке аэрофлотовского автобуса в сторону Москвы, подумал, что было бы очень неплохо прямо сегодня же увидеться с ней. Она, правда, собиралась куда-то уехать на недельку-другую, но, может, успела вернуться. Ладно, домой к ней звонить еще рано, а на службе — так они договорились — он не должен был ее беспокоить.

Значит, до вечера?

Впрочем… Как там рассуждал киношный Штирлиц, заходя в приемную Мюллера? Тоже, кстати, очень киношного.

«— Дружище, спросите вашего шефа: какие будут указания? Он меня сразу примет или можно полчаса поспать?

— Я узнаю, — ответил Шольц и скрылся за дверью. Он отсутствовал минуты две. — На ваше усмотрение, — сказал он, возвратившись. — Шеф готов принять вас сейчас, а можно перенести разговор на вечер…

— Как вы мне посоветуете, так я и поступлю… Я боюсь, вечером он уйдет к руководству, и я буду ждать его до утра.

Логично?

— Логично, — согласился Шольц.

— Значит, сейчас?

Шольц распахнул двери и сказал:

— Пожалуйста, штандартенфюрер…»

Хоть и липа чистой воды, а ведь текст-то полный блеск! Поскольку народ — не дурак и пустую болтовню растаскивать на поговорки не станет. Так, значит, все-таки сейчас?

И Евгений, устроившись в автобусе, достал свой мобильник.