Ведьмины байки

Там‑сям темнели кусты крыжовника. С трех  сторон щерился кольями плетеный забор, четвертая открывалась длинным  полем, щедро унавоженным к зиме. Я с опаской побродила между ульями, но  все было тихо. Пчелы мирно почивали, выставив стражу у летков. Самые  обычные, рыжие и мохнатые пчелы. Разочарованная, я уже собиралась  уходить, но решила немного подышать свежим воздухом – после застолья  меня слегка водило из стороны в сторону, и я боялась окончательно  разомлеть в духоте натопленной избы.

Усевшись  на траве возле задней стенки улья, я подобрала сочную паданку, потерла о  рукав куртки и с удовольствием ею захрупала. Ночь выдалась ясная,  безветренная. Я умиротворенно любовалась яркими звездами и с тем же  благодушием засмотрелась на медведя, сноровисто перелезающего через  забор. Медведя?! Опомнившись, я подавилась яблоком, беззвучно разевая  рот и хлопая себя по груди.

Ничего не  подозревающий зверь спрыгнул на землю, осмотрелся и на задних лапах  потопал к ульям.

Высокий и тощий, он держался по‑человечески прямо,  негромко насвистывая себе под нос. Онемев, я глядела, как он поочередно  обходит колоды, прикладывает к ним ухо, осторожно постукивает по стенке  когтистой лапой, приподнимает, опускает и переходит к следующей, то и  дело поддергивая шкуру на поясе, как спадающие штаны. Меня он не  заметил, а вот улей, за которым я пряталась, приглянулся ему больше  других. Довольно рыкнув, медведь облапил колоду, с натугой приподнял и  прижал к мохнатой груди.

Поддавшись  внезапному и, скорее всего, хмельному порыву, я вскочила и ухватилась за  улей с другой стороны. Медведь пошатнулся от неожиданности, но лап не  разжал.

– Пусти! – глухо взревел он  сквозь плотно стиснутые клыки с вываленным языком. Я чуть не выронила  улей, но быстро опомнилась и вцепилась пуще прежнего.

– Лапы прочь от частной собственности, пчелокрад!

– Жадина! – рявкнул медведь, упираясь задними лапами.

 – На кой он тебе сдался? Выбери любой другой!

– Я не воровка! – возмутилась я, наугад пиная ногой под улей. Медведь пошатнулся, но устоял.

– Ври больше!

Но  тут пчелам надоело бесцельно трястись в колоде, и они решили внести  посильную лепту в дележ улья. Подбадривая себя громким жужжанием, они  высыпали из летка с безрассудной отвагой защитников осажденной крепости.