Героиновая пропасть

А потом вдруг произнес:

– Меня никто не спрашивал?

Наташа отрицательно покачала головой, подумала и спросила в свою очередь:

– А должны?

– Почему ты так думаешь? – Он слегка нахмурился.

– Сам же говоришь, – Наташа пожала плечами и добавила: – A там, за дверью, твой охранник, да?

– Какой охранник? – словно испугался он.

– Обыкновенный. Вот здесь, – Наташа провела пальцев у себя над левой грудью, – «ОМОН» написано. И с оружием. А ты чего, большой начальник?

– Не-а, – подумав, ответил Володя.

 – Просто я большого начальника вожу. Шофер я.

– А чего ж тебя тогда так защищают?

– А я знаю? – помрачнел Володя. – А тебя, сестричка, как зовут?

– Наташей.

– Слышь, Наташа, только между нами, да? Если кто-нибудь про меня спросит, ты не говори. А мне скажи сразу, ладно? Чтоб я знал, – он правой рукой, свободной от иглы капельницы, слегка потрогал перебинтованную голову и спросил: – А чего у меня?

– Совсем ничего не помнишь?

– Да так, местами…

– Чего было-то?

– Машину мою взорвали… – неохотно ответил Володя.

– Господи! А ты где был?

– А я вот как раз и вышел… Задело.

– Ну, парень, считай, в рубашке родился. Но ты много не болтай. Сотрясение у тебя, средней тяжести. Скорей всего. Но это тебя обследовать будут. И проникающее ранение задней части свода черепа. Хирург какие-то щепки вынул.

– А-а, понял, это меня деревянной дверью шибануло. Точно… Давно я здесь, Наташа?

– Вчера утром привезли.

– Ясно… А этот… давно сидит?

– Ну, сразу и сел.

Ночью другой был, а сейчас опять он. Стерегут тебя, Вова. Может, ты сбежать хочешь? – Наташа кокетливо поиграла глазами.

– С тобой хоть на край света, – мягко ответил он и закрыл глаза.

И вот же гадство! Так сказал, что у Наташи прямо что-то колыхнулось в груди. И томительно-горячо вдруг стало, до дрожи. А он уже, кажется, спал. Она посмотрела внимательно: глаза были не зажмурены, а закрыты, как у спящего, и дышал ровно и тихо.

В другое время она, может, и не обратила бы внимания на этого парня, а тут поглядела его медицинскую карту и удивилась.

«Парнишечка»-то оказался совсем не прост. Во-первых, было ему почти сорок лет, это он выглядел молодо. А во-вторых, успел в жизни повидать всякого. Был даже ранен в Афгане, а ведь это случилось лет пятнадцать назад, если не больше. И теперь про бывших «афганцев» рассказывают всякое – тут тебе и прямой криминал, и что хочешь. А те, которые успели устроиться, живут дай бог всякому.