Дело Чести, или Семь дней из жизни принца

Я использовал свободное время, чтобы выспаться и познакомиться с предметом, из-за которого поднялся весь шум. Широко известная в узких кругах истинно верующих, как они себя называли, Чаша Гемора представляла собой небольшой кубок, отделанный драгоценными камнями. Стоимость материалов на пару порядков уступала антикварной ценности посудины, а в качестве предмета культа она стоила и вовсе бешеных денег. Желание украсть такую вещицу было бы понятно, когда бы не столь глупое исполнение.

На обеде принцесса так и не появилась.

Она влетела в комнату, которую нам выделили для бесед с фигурантами, секунда в секунду в оговоренное время. Поздоровавшись, эра устроилась в кресле рядом, открыла изящно оформленную книжку для записей и выжидательно на меня взглянула. Значит, начинаю я.

Нидария, хозяйка имения, нервно крутила в руках деревянные четки и что-то бормотала под нос. Осознав, что внимания от неё не дождаться, я откашлялся и обратился:

– Глубокоуважаемая мона Нидария, не могли бы поведать, в связи с чем вы выдвинули обвинения в краже Чаши Геймора против монира Тагарда Карэдаса, подданного Ваноры?

– А вы как думаете? – взгляд мониры живо напомнил моего учителя флаорского языка.

А больше идиотом меня никто не считал. – В связи с тем, что он попытался украсть Чашу Геймора, разумеется. Молодежь растеряла последние крохи благочестия, и Светлые боги это так не оставят!..

Экак у неё в голове тараканами натоптано...

– Прошу меня извинить, – прервал я очень важный и высоко духовной монолог.

– Но не могли бы вы рассказать нам с принцессой, как всё происходило?

– Этот Тагард не понравился мне с самого начала – вертихвост и вертопрах, – осудила будущего зятя Жаба. – Кичится своим происхождением, а на деле невежда из невежд. Но муж мой дал свое согласие на брак, и я вынуждена была принять его решение. Я хотела умилостивить богов к судьбе этого союза и настояла на том, чтобы мы съездили в храм. Нас было шестеро: я, моя дочь Ливи, её подружка Равелисса, наш сосед монир Грэйди, жених и его приятель монир Руден.

– И слуги? – уточнил я на всякий случай.

– Нет, мы ехали без слуг. Холопам нечего делать в светлом храме, – отрезала Нидария. – Сначала мы вознесли общую молитву и испили освященное вино из Чаши. После этого молодежь осталась в прихрамовом домике для путников. Чаша вместе с футляром осталась там же, а я ушла молиться. Когда я вернулась, в домике была только Равелисса. Потом появился монир Рудди – приятель Тагарда – с дровами.