ЧВК "Херсонес" - 2

Это мы сами! Представляешь, как директор удивится утром, а? Пришёл такой весь важный, собирается звонить по всем каналам, мол, отпустите моего сотрудника, он ни в чём не виноват, а ты такой — оба-на! «А меня, дорогой вы наш Феоктист Эдуардович, ещё ночью спасли! Между прочим-с, без вашей-с помощи-с!»

Честно говоря, я не был уверен, что это так уж хорошо. Земнов всё правильно понял и поспешил внести коррективы:

- Мила Эдуардовна всё проконтролировала. Светлана сразу ей позвонила, так что не волнуйся, руководство всегда в курсе всех дел.

Но ты так и не ответил насчёт того рисунка…

- Блокнот лежит у меня в комнате, но, в принципе, рисунки скопированы на сотовый. Ты этот имел в виду? — я достал смартфон, порыскал в галерее и нашёл нужный файл.Все трое на минуточку прилипли к экрану. Герман густо покраснел, сдвинув брови, Диня пьяно икнул и брезгливо сплюнул в траву. Светлана заметно побледнела, казалось, один вид этого существа доставляет ей физическую боль.

- Да что не так-то? Это всего лишь сон.

- Пожалуй, нам не стоит сейчас об этом говорить, — великан Земнов отнял у товарища амфору и буквально выглохтал с пол-литра, не отрываясь, прямо из горлышка. — Пусть директор объясняется, в конце концов, это его работа.Поскольку все рассеянно закивали, я решил-таки напомнить о себе. Ну, не о себе самом как о личности или сотруднике, а по вопросам…

- Вино как бы… крепкое. Мысли немного путаются, но мне важно спросить. Ик!На меня подняли три пары честных глаз.

- Короче, по чесноку, вы — боги?

- Я — нет, — без малейшей заминки ответил Герман.

- А я — да! Я бог пьянства, винишка и прочей алкашки-и!

- Тогда я тоже — да, только не бог, а богиня! Любви и красоты, — гордо выпрямилась Гребнева, при всех посылая мне воздушный поцелуй.

- Да вы меня троллите…

- А ещё я хочу танцевать!

В общем, они продолжали издеваться надо мной как могли. Денисыч подсунул очередной (наверное, четвёртый или пятый?) бокал, откуда-то зазвучала флейта, мелодию подхватили бубны и арфы, полилась совершенно невероятная музыка, а наша музейная сотрудница, скинув сандалии, запрыгнула прямо на стол.

Кажется, меня начинает укачивать…О небо, как она танцевала! Маленькими шажочками, на цыпочках, едва ли не порхая словно бабочка над мраморной столешницей, но не сбив ни одного бокала и не задев ни одного блюда. Танец на кончиках пальцев.

Её руки тянулись к звёздам, талия была натянута как струна, а бёдра двигались в умопомрачительном ритме.