ЧВК "Херсонес" - 2

И ведь не простужается ни разу, даже насморка нет! Что с ним станется, он у нас насквозь проспиртованный, попадая в него, любые вирусы и бактерии гибнут в страшных муках на корню… Я через силу улыбнулся заботливому сторожу, голова после вчерашнего просто раскалывалась. Надо выпить пенталгин. Хлопнула дверь в комнату Гребневой, значит, она уже приняла душ, прошлась голой по коридору и теперь можно выходить. Разок я высовывался в коридор и раньше, но все дали понять, что подобное поведение невежливо, так что пришлось соответствовать общепринятым правилам.

Диня встанет сам, или его растолкает наш сторож, мне же оставалось пройти в душевую, умыться, побриться, привести себя в порядок и выйти к общему столу.

- О, Саня заявился! Садись, бро…

Каким чудесным образом этот гад успевает выйти раньше меня, свежий, улыбчивый и выспавшийся, как будто бы и не бухал вчера, — уму непостижимо. Но факт остаётся фактом. Герман сидел напротив, задумчиво рассматривая тарелку гречневой каши, нашей Афродиты ещё не было, зато меня категорически приветствовало родное начальство:

- Грин! Рад видеть снова вас в чертогах наших, достойного героя, что не стал допросу подчиняться и отважно своих друзей скрыл имена и внешность.

Они же, невзирая на запреты, законы, правила единые для всех, пошли стеной и вырвали из плена того, кто вечной дружбою повенчан с музеем нашим, нашими мечтами и верой в то, что мир вдруг станет лучше…

Его гекзаметр был безукоризненным. Феоктист Эдуардович поправил тёмные очки и тепло пожал мою руку.

Тепло в буквальном смысле: его ладонь всегда была горячей, на тридцать восемь и семь как минимум.

- Не обращайте внимания, — с пониманием улыбнулся он, — у меня врождённая патология: от рождения температура тела на один-два градуса выше нормы. Но садитесь же, рассказывайте!

- О чём именно?

- О нём, — директор раскрыл свой сотовый, показывая мне мой рисунок на экране. — Вы утверждаете, что видели это существо во сне. Оно не показалось вам странным?

- Ну... как бы половина тела мужская, половина — женская, — прокашлялся я, садясь за стол.

— Как по мне, так это уже весьма странно.

- О, это как раз ерунда! Вы не хуже меня знаете, что история искусств помнит и не таких уродов. Речь о другом: как оно разговаривало?

Я попытался вспомнить. Вроде бы на нормальном русском языке, без акцента, просто…

- Наверное, как муж с женой. Одновременно споря, перебивая и дополняя друг друга, словно живут вместе уже тысячу лет. Как будто два голоса в одной голове.