Как подружиться с зАмком

Подчинённые исчезали из поля зрения, как только видели меня. А уже под вечер дворец потрясла новость: артефакт призыва загорелся. Значит, сегодня я увижу ту, которая станет моей женой. В первое мгновение почувствовал, будто по голове ударили чем-то очень тяжелым. Несколько минут стоял, словно оглушённый. Когда-то я начал верить, что этот артефакт уснул навсегда, но, видимо, ошибся. Зачем? Не было уже два столетия призванных невест, зачем сейчас что-то менять? У меня устоявшаяся жизнь, и я не хочу ничего рушить, но воля артефакта – закон.

В детстве я мечтал о том, что мне даруется призванная, но детство прошло и мечты остались там же. Как-то я спросил отца мечтал ли он что артефакт пробудится и призовет ему невесту. Он ответил, что скорее всего нет. Я был удивлён. Но он сказал, что, когда появляется такая девушка, притяжение к ней растёт день ото дня. Сделать приятно такой жене может затмевать даже долг перед страной. Править всё-таки лучше с холодной головой. Как я был с ним согласен.

Я не хотел никакой зависимости от женщины!

Но кроме моего нежелания есть и непонятные события во дворце. Моя интуиция, которая никогда меня ещё не подводила говорит о том, что что-то назревает. Сотрудники охраны короля, которыми руковожу я, раскопали данные о том, что несколько приближенных слуг подкуплены. Мы только начали разматывать этот клубок. Как же всё не вовремя!

Она появилась. Зелёная, почти без одежды. Только глаза красивые. Достоинство, с которым девушка держалась, говорило о том, что она аристократка, откуда бы ее ни занесло.

И не местная — это было видно сразу. Не только по внешности, но и по тому, как она себя вела. Ни одна девушка не посмела бы так разговаривать с правящей семьей. Новое ощущение, и оно мне неожиданно нравилось.

Пресловутое притяжение, о котором говорил отец, уже начинало действовать. Я разозлился, но не на нее, а на ситуацию, и со злости сказал, что она мне не нравится. Как же мне было стыдно потом, когда мама, осуждающе глядя, попросила в следующий раз думать, прежде чем говорить.

А когда Лика сказала, что я ей тоже не нравлюсь, это было неожиданно. Такого не было за всю мою жизнь ни разу. Все всегда заверяли, что я — прелесть. На этой мысли чуть не заржал. Вспомнил, как один из парней, с которыми мы в детстве играли и громили родительский дворец, убеждал нас, что он самый красивый на свете. Красивее всех. Так ему мама говорит, значит, это правда.