Дебют в криминальных тонах

– Она могла погибнуть!

– Любой из нас мог погибнуть, – возразил ему хрипловатый баритон Чиро.

– Угу. Разница только в том, что любой из нас – противоположного пола, – настаивал тенор.

– Она сама сделала выбор, Дами, – другой баритон, но ближе к лирическому. Паладин.

– Женщина не должна рисковать жизнью, когда рядом есть мужчины, – Пусик просто в ударе. Или в шоке. Бедный, бедный Пусик.

– Не должна. Она вообще никому ничего не должна, – согласился Чиро. – Ее поведение к чувству долга не имеет никакого отношения и определяется сугубо здравым смыслом.

Добро пожаловать в мир Темных.

– По мне, насчет здравого смысла ты погорячился, – поправил его Паладин. – Но факт остается фактом: дело сделано. У несделанного дела тысяча оправданий, у сделанного – одно. Победителей не судят.

– То есть всё прошло успешно? – подала голос Джетта.

– Для нас – да, для Главы – нет, – хмыкнул Чиро.

– В смысле, нет больше Главы, – добавил Аквилеро и хищно осклабился.

– Надолго я вырубилась?

– Почти на сутки, – с упреком высказал Пусик.

– А где мы?

– В моей резиденции, – ответил Паладин.

– То есть из города удалось выбраться благополучно? – продолжала интересоваться Джетта.

– Абсолютно. Мы успели до того, как на воротах выставили кордоны. А Чиро даже досматривать не стали. Он же Герой, – рассказывал Ансельмо. – А когда сказал, что поедет за артефактами, так и вовсе стал Всенародным Идолом.

– Я же не говорил, что верну их, – пожал плечами Чиро. – Так что не соврал. Ладно, мужики. Давайте оставим девушку одну.

А за ужином обсудим, что делаем дальше.

* * *

Джетта не торопясь одевалась в нейтральное платье. Как успел ей сообщить перед уходом приятель, версия для слуг такова: Чиро – знакомый Аквилеро, она – его заболевшая сестра. Светлые встретили их по дороге, и Паладин решил проявить гостеприимство, пока Темная не придет в себя. Он же не зверь, в конце концов.

Девушка скептически оглядела себя в зеркало. Она и прежде не могла похвастаться объемами, а теперь, после магического удара, – даже объемчиками.

Организм, борясь за жизнь, сжег всё, до чего дотянулся. Не радовал и цвет лица. Бледная нежить, фактически. Тут за кого ни держись, припомнила Джетта свое видение, – никого не удержишь. От ужаса разбегутся. Она пощипала щеки и покусала губы. Конечно, можно было достать из сумки грим, но почему-то не хотелось демонстрировать свое желание выглядеть привлекательной.

Девушка вышла из комнаты и направилась в обеденную залу. Паладин мог не напрягаться, объясняя дорогу.