Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

А после смерти Кузьки и подавно. Личные договоренности между гильдиями сейчас не приветствуются. Поэтому всё что я расскажу, останется сугубо между нами.

— Можете быть уверены…

— В противном случае, я буду всё отрицать, — Ночвицкий так взглянул на меня, словно уколол. — Пан Ремиц действительно должен был заглянуть по одному… коммерческому вопросу, о котором я не вправе распространяться, — задумчиво продолжил он. — Но в тот вечер я неожиданно отбыл по торговым делам и наша встреча отменилась. Не знаю, заезжал он или нет.

— А можно ли проверить? — не сдавался я.

Ендрих подозвал слугу и что-то коротко сказал ему.

— Простите, не хотел лезть в ваши дела, но это действительно важно, — сказал я.

Он только кивнул, невозмутимо допивая свой чай. Говорить о погоде или других несущественных глупостях для поддержания разговора, не входило в его привычки. Ночвицкие не тратили попусту время и умели ценить его. Наверное, поэтому возможность навсегда потерять сына произвела на Ендриха такое глубокое впечатление и заставила задуматься о своей жизни.

Слуга вернулся с объемной папкой перетянутой синей лентой. Ночвицкий долго ковырялся в бумагах, а потом безразлично произнёс:

— Был. Прибыл, как мы и договаривались ровно в полшестого, а убыл незадолго до нападения мерзкой твари.

— Признателен, что потратили на меня лишнее время.

Я поднялся из кресла и, распрощавшись с хозяином дома, пошёл к выходу.

Кажется, у Рекара появился соперник. Почему Габриэль неизменно появляется там же где смешливица? Но, что наводит на еще большие подозрения, в отличие от Пшкевича, постоянно скрывается в тени?

Из рассказа Аланы де Керси,

младшего книгопродавца книжной лавки «У Моста»

Когда я вынырнула из одеяльного кокона в который закуталась по самые уши, Румпель поставил передо мной терпко пахнущий взвар, курящийся паром.

— Вот, выпей, а то заболеешь.

Тролль пытался привести меня в порядок после «всемирного потопа», а я забилась в угол между стойкой и кирпичной колонной и зябко вздрагивала.

Юбка и чулки парадными флагами колыхались над очагом, от ботильонов, стоявших возле жаровни, шел пар. Хоть бы не покоробило, обувь нынче недёшева, а на мою ногу ещё поди подбери — стопа узкая, без подъема. Я благодарно вцепилась горячую кружку, грея покрасневшие припухшие пальцы. Отвар пах мятой, имбирем и ещё чем-то неуловимо пряным. Немного подумав, тролль плюхнул туда ложку мёда. Покатав кружку в ладонях, я осторожно отхлебнула.