Тайны Кипеллена. Дело о запертых кошмарах

Я сдёрнул перчатки, ещё не хватало заляпать кровью дорогую оленью кожу, и нехотя потянул вверх мешковину.

— «День добрый, уважаемый, не холодно лежать-то? Шли бы вы до погоста, не портили мне утро?» — чуть не брякнул я, но вовремя прикусил язык.

Капитан совершенно не ценил моего своеобразного юмора, да я, признаться, и не старался произвести на него впечатление, но вступать в перепалку сегодня не хотелось. Осень она не для перепалок, а для стаканчика горячего глинтвейна перед камином. Вот только глинтвейн мне ещё долго не светил.

Жизнь припоя не сахар и не мёд, и уж, тем более, не ароматное вино.

Истерзанный щеголь беспокоил меня всё больше. Что-то неестественное было в его позе, характере повреждений, даже выражении остекленевших глаз. Раны на руках и плечах не типичны! Обычно жертвы не находят в себе сил сопротивляться нежити. А этот оказался смельчаком, пытался защититься. Безуспешно, но достойно уважения. Грудь зверски истерзана, брюхо вспорото. Края раны неровные, рваные.

Я вздохнул. Очень большие, загнутые когти, такие серпы у кого попало не растут, придётся с картотекой повозиться. Но подозрения уже есть, будь они неладны. Надо зайти к нашим трупорезам, узнать, кто осматривал предыдущих жертв, и потрясти Марека с Казимиром. Наверняка сопровождали Пшкевича на ранние убийства. Хотя тут можно не ждать — вон они стоят, носами шмыгают. Я повернулся к мальчикам на побегушках, пускай блеснут:

— Что скажете, панове? — не поднимаясь, мрачно глянул я снизу-вверх.

— Маньяк это, пан Вильк, — почесавши затылок, выпалил Казимир, — как есть маньяк!

— Ты братец, мне сюда ещё некромантов приплети, — расстроился я. — Меньше детективов читай, Казик! Больше по сторонам смотри.

Этот белобрысый обалдуй изучал наше непростое ремесло по бульварному чтиву.

— Какой, к дидьку лысому, маньяк! — задумчиво взъерошил волосы пятерней второй знаток.

Почесыванием затылков эти двое шевелят свои сонные извилины. Иначе у них мысли до языка никак не добегают.

Дело проверенное.

— Это жрун, — продолжил умничать Марек, не переставая трепать свои рыжие космы.

— О как! — деланно восхитился я. — Стоило подольше позагорать в Болотном краю, глядишь, вы бы и преступление раскрыли. Знаешь, что дают тем, кто открывает новый вид несуществующей нежити?

Рыжий нахмурился и опустил глаза:

— Подозреваю.

— Правильно подозреваешь, по шее им дают, — подтвердил я, поморщившись.