Клан "Дятлов" 5

Гоблин слегка изменил движение клинка и пара моих отрубленных пальцев еще более картинно взметнулись в воздух, оставляя за собой в воздухе тонкий кровавый след. Не успел я еще почувствовать боль, как гоблин швырнул мне в лицо пригоршню зеленоватой пыли, мгновенно ослепляя, и тут же атакуя вновь. Его тесак впился мне в грудь, забирая сразу треть хп и погружая мое сознание в пучину боли. Я уже приготовился умирать, но добивающего удара не последовало. Затем боль стихла, зрение вернулось. Подошедший Олдриг подал руку, помогая встать и я, наконец, смог оглядеться.

Мы находились на арене, со всех сторон окруженной шестиметровой каменной стеной, сложенной из грубо обтесанных камней, над которой располагались трибуны. Мой противник лежал на пузе, а вся спина его была утыкана стрелами. Вдалеке на арене Калян с Пофигом добивали вертящегося как волчок гоблина. Его волк уже лежал на арене, а он сам еле успевал уворачиваться от летящих в него файерболов. На трибунах же сидели представители темных рас Волшебного Мира. Честно говоря, большую часть из них я еще в игре не встречал. Какие-то мохнатые шары, змееподобные существа с шестью руками, наверняка наги, кое-как слепленые куски ожившей древесины, шестиметровой высоты худые уродливые гуманоиды с нарисованной полосой идущей через все лицо и тело, разделяющей их пополам. Какие-то пернатые твари, минотавры и гарпии. Последние отличались от увиденных нами в долине Хаоса большими размерами, неприятно длинной голой шеей и грязным окрасом оперения. Над ближайшими воротами возвышался навес, под которым вольготно разместились три представителя здешней правящей верхушки. Посередине сидел старый скрюченный гоблин, справа от него находился лощеный кровосос (вампир в общем), слева, возвышаясь над остальными, словно живая гора, расположился закованный в полный латный доспех огр.

- Здрасте... - начал я, слегка обозначая в их сторону легкий поклон, но тут стадион взорвался гневными воплями. Это последний из оставшихся в бою гоблинов, едва уклонившись от очередного файербола разбушевавшегося мага, поймал головой значительно потяжелевшие за последнее время мельничные жернова и, притворившись ветошью, прилег на землю.

Буря возмущения все возрастала, но стоило, сидевшему на центральном кресле гоблину поднять руку, как все смолкло. Зазвучавший после этого голос совсем не подходил хрупкому существу, от которого он исходил. Могучий и резонирующий, спокойный и невольно заставляющий слушать и подчиняться.