Клан "Дятлов" 5

Пострадавший шар замедлился, завихлял из стороны в сторону, а затем уткнувшись торчащим древком в землю, остановился совсем, рассыпавшись на составляющие части. Два насаженных на древко насекомых засучили лапками, пытаясь отлепиться друг от друга. Двоих других перехватил Гоша, для начала застанив их ударом молний, а затем, словно щупальцами, обняв их полудюжиной шипящих змей. Потерянные им в сражении с гоблинами очки жизни начали восстанавливаться, и к тому времени, когда богомолы осыпались на землю пустыми хитиновыми оболочками, он вновь был полностью восстановлен.

Тем временем еще два шара, разогнавшись, по дуге докатились до нас. Один, наехав на моего ледяного гобота, примерз одним телом к земле и тоже развалился на кучку трепыхающихся насекомых. Второго, Калян принял на свой щит. Ну, что вам сказать? Добрыня может быть и выдержал этот удар, но у паладина вес в обществе был не тот. Шар проехал по нему как асфальтоукладчик, вминая в неподатливую почву и заодно полоснув несколько раз по бронированному телу своими тыкалками. Щит спас его от серьезных повреждений, но бодро стоящие жестяные ушки на его новых сапогах знатно погнуло, и теперь они уныло торчали в стороны, цепляясь друг об друга при каждом движении. Ну как движении? Если конвульсивное подергивание ножками можно назвать движениями, то да. Уши терлись друг об друга жалобно скрипя и вызывая к Каляну отношение как к раненой лошади - хотелось его немедленно пристрелить, не сходя с этого места. Кто-то поступил гуманнее, накинув на него сферу регенерации и скрип прекратился. Больше я на бой внимания не обращал, шестидесятые уровни противников не вызывали опасений, их начальник стоял в сторонке, не вмешиваясь, только время от времени верещал невнятные команды своим воинам. А у меня пока своих дел по горло. За прошедшие восемь минут, я углубил ров на полметра, на столько же подняв насыпь. Бандерас тоже не тормозит - кряхтя от натуги волочит к насыпи очередной труп богомола. Из противников, к этому времени остался только предводитель, уже понявший всю бесперспективность атак своих сородичей и забравшийся на стену, под самую сеть, защищающую зрителей от подобных шустрых тварей. Там он и сидел, под градом сыплющихся на него мелких камешков, огрызков и тухлых помидор, которые швыряли в него веселящиеся зрители.