Дневник Маргариты Книга I

Я задрожала всем телом словно в эпилептическом припадке и пришла ещё одна бредовая мысль — на меня уже напали! Картинка перед глазами стала неестественно дёрганной, как в немом кино, и такой же черно-белой с всполохами красного цвета. От моего невообразимого вопля заложило уши даже у меня самой. Дальнейшее я воспринимала с трудом и стоп-кадрами.

Щёлк — каменная стена. Бабах...

Щёлк — какие-то доски. Треск...

Щёлк — железные прутья загона с кем-то большим. Бдыщ ....

Щёлк — опять доски. Треск .

..

Щёлк — деревянная стена. Бумс ...

Свобода! Темный частокол деревьев. Треск. Крак. Бамс. Бумс...

Бум — это была дверь в мою общагу.

— Доброй ночи тётушка.

Вот и моя комната. Захожу, аккуратно закрываю за собой дверь. Одной рукой хватаю тяжеленный шкаф словно он из картона сделан, а не из толстого дерева, рывком придвигаю его к себе и баррикадирую им дверь. Сажусь на кровать, сердце как бешеное колотится о грудную клетку с таким оглушительным звуком, что расслышать что-то ещё затруднительно.

Не могу нормально дышать, в районе солнечного сплетения больно, и живот словно режут тупым ножом, просто невыносимо. Я вся мокрая от липкого холодного пота. Обнимаю подушку и начинаю в неё дышать как в бумажный пакет, стараясь повысить количество углекислого газа в крови и успокоиться. Голова кружиться, я задыхаюсь. Дыхание частое, слишком частое, и прерывистое, глубокие вдохи не получаются как при спазме. Из глаз брызнули слёзы, у меня начался истерический припадок.

Я сейчас умру!

Хочу домой, хочу к маме!

За окнами моей общаги ночь разрывается тысячами разных звуков: крики людей, лай, вой, визг, ржание, топот ног. А мне пофиг я уже бьюсь чуть ли не в конвульсиях и не могу это остановить. Не знаю, как долго это со мной продолжалось, но вот наконец пришла спасительная темнота. Тело перестало слушаться, сознание поплыло, боль в висках отступила, и я растворилась в оглушительной тишине.

Глава 15

По сложившейся нехорошей традиции проснулась я от того, что меня трясли, а открыв глаза увидела всё те же знакомые лица, ректор и наставник склонились надо мной с задумчивым выражением.

К своему удивлению моё состояние было ещё печальнее чем после пресловутой попойки и дебоша. Тело наотрез отказывалось подчиняться, голова сильно болела и вообще я чувствовала себя больной. Попыталась что-то сказать и не смогла, и испугалась уже всерьёз.