Дневник Маргариты Книга I

Смысл её монолога и действий от меня всё время ускользал, но я упорно делала вид что всё понимаю.

— Да-да Вильган был всем хорош и мил тебе. Это правильно, но тут уже ничего не поделаешь, его не вернёшь и чем раньше начнём готовить новые подношения и дары, тем лучше. Поясок-поясок Вяске подарим, да и перевязь тоже ...

При этих словах глаза у неё опять были на мокром месте, и она то и дело всхлипывала. Мы отложили ещё какие-то вещи и предметы больше похожие на самоделки народных умельцев из дерева, кожи и кости. Что это и зачем я не совсем поняла, но догадалась что всё это барахло я для конкретного жениха запасала и так как свадьбы с ним не будет, всё это уже не годится и надо начинать собирать сначала.

И окончательно успокоилась, поняв, что собственно подумала моя старшая сестра, застукав меня за копанием в этом сундуке.

Сестричка, наивная душа, увидев, как я перебираю своё приданное решила, что её контуженная на голову сестрёнка окончательно смерилась со своей утратой (женихом) и соблюдая традиции начала освобождать так сказать свой свадебный сундук от всего лишнего (подарков для жениха и его семьи, которые невеста должна преподнести в день свадьбы).

Вот и славно, так даже лучше получилось.

Повседневная же одежда оказалась в пяти больших сундуках, которые стыдливо прятались за бесцветной шторкой рядом с печкой (да детектив из меня аховый). У нас с сестрой оказывается был один на двоих гардероб. Как я выяснила позже, моё в этом доме было только приданное, а всё остальное включая одежду что я носила, не моё, а семьи и распоряжается этим всем глава нашей семьи — муж моей сестры.

Во дурдом?

Как бы то ни было, но я оделась.

Ну что я вам могу сказать?

Нет, я и раньше думала, что одежда для глубинки или даже для дачи должна быть прежде всего удобной, практичной и пригодной для разной работы, и тут не до выкрутасов со стразами, но всё же оказалась не готова к тому во что меня вырядили. По местным традициям на женщину одевалось несколько слоёв длинных балахонов разной степени плотности от относительно тонкого нижнего, в котором я и была всё это время, до внешне такого же, но сшитого из грубой серой шерсти.

И если бы не предыдущие слои, то этот шедевр подиумного авангарда носить было бы невозможно, ибо он безбожно кололся и вызывал раздражение на коже. Всё это для полного счастья было безразмерным, излишки ткани требовалось затягивать и завязывать в узлы хитрым способом и подтыкать что бы держалось на фигуре на манер индийского сари, или японского кимоно.