Деревенский чернокнижник

Маг, видимо, устал слушать спор и неслышно подошел к старосте и страже, чтобы внести свою лепту в разговор.

- Ты это брось, - рявкнул стражник, приняв суровый вид. – Помни, если вздумаешь сбежать или что-нибудь натворишь, за тобой сразу пришлют команду Охотников за магами.

- Нашёл чем запугивать, - проворчал маг, посмотрев на Ранса как на пустое место. – Шечерун Ужасный всегда держит данное им слово. Но вот если вы нарушите наш уговор, то никакие Охотники меня не остановят!

- Думаю, вы сработаетесь, - обратился вдруг солдат к старосте.

- Главное, не давай ему спуска и загружай работой на полную. Пусть не забывает, что его сюда отправили отрабатывать.

- Да где ж он работать-то будет? – спросил Жмых, но, к его удивлению, Ранс не стал продолжать диалог и предпочёл вернуться к повозке. За то время, что они болтали, остальные двое солдат, наконец, разгрузили повозку и теперь явно готовились к отъезду. Староста всё ещё не мог поверить своим ушами и глазам, но все его возражения уходили в пустоту.

Стражники довольно шустро развернули повозку и поехали в обратном направлении, оставив Жмыха наедине с ссыльным магом. Пару минут они молча смотрели друг на друга, пока, наконец, Шечерун ни повёл плечами и недовольно буркнул:

- Ну, пошли что ли.

- Куда? – удивлённо пробормотал Жмых.

- Как куда? Даже простым узникам положена своя яма, где им придётся обитать, а уж мне в данном случае положен целый сарай. Веди уж, блюститель справедливости, пока я в благородной ярости ни сжег всё твоё село.

- Ах да, жильё, - староста хлопнул себя по лбу и недовольно поморщился. Ему было стыдно признаться, что в том месте, куда они пойдут, уборка не производилась очень давно…

***

Дом старой Бельды не убирали очень давно. После того, как старая знахарка покинула сей мир, в её жилище наведывались от силы пару раз, поэтому пол и нехитрую утварь покрывал толстый слой пыли. Более-менее прилично выглядел разве что огород и то благодаря тому, что с соседних дворов через дырки в заборе проникали козы, пожиравшие всю растительность.

Шечерун молча принял своё новое обиталище, но взгляды, которыми он окидывал дом, заставляли сердце старосты биться в ускоренном темпе. Каждая замеченная магом паутинка или комок пыли убавляли Жмыху годов жизни, и ему оставалось благодарить небо за то, что чернокнижник продолжал молчать.

Первые слова Шечерун произнёс лишь тогда, когда дело дошло до его личных вещей.