Деревенский чернокнижник

Клочья одежды, перевёрнутое лукошко с грибами, башмак на ветке куста, коварная рожа паутинника, уже нацелившего свои жвалы прямо в горло магу…

Чародей без труда уклонился от довольно прямолинейной атаки и со всей силы ударил жезлом прямо поперёк кожистого тела паутинника. Во все стороны брызнули чёрные молнии, и чудовище отчаянно завыло, загребая землю своим худыми когтистыми ногами.

- Где девочка? – яростно прошептал волшебник, прижимая жертву к земле. – Куда ты её отнёс?

- Повелитель не простит тебя! – монстр плевался паутиной во все стороны, пытаясь вырваться из сетей заклятья.

– Он пожрёт твою душу и выплюнет кости!

- Ну, если хочешь остаться в живых, чтобы увидеть это, отведи меня к нему! Иначе, - маг злорадно ухмыльнулся. – Я проделаю всё, что ты перечислил, с тобой и, возможно, добавлю пару-тройку своих личных фантазий.

Паутинник отчаянно дёрнулся, но к тому времени заклинание полностью сковало его чешуйчатое тело, окончательно лишив возможности сопротивляться.

Чудовищу оставалось лишь бессильно шевелить кончиками лап.

- Ты умрёшь! - нервно забормотал монстр. - Я увижу, как ты будешь лепетать о пощаде, но ты её не получишь!

- Хватит стенать, давай показывай дорогу!

Шечерун от всей души врезал кончиком сапога по брюху своего пленника, и тот, наконец, сдался.

***

Ларика ревела во весь голос. Хотя сил уже не оставалось, девочка прекрасно понимала, что к ней лишний раз не станут прикасаться, пока её крики наполняют пещеру.

За те несколько часов, что девочка провела в плену у Короля леса, она уже получила множество всевозможных травм. Теперь обнажённое тело Ларики было покрыто мелкими шрамами от ударов древесной плетью, ожогами от ядовитых слизней и укусами разнообразного размера и формы.

Король леса, больше напоминающий трухлявый пень, с наслаждением созерцал муки своей жертвы. Опутанная древесными корнями, она не могла даже сдвинуться с места, и ей оставалось лишь кричать, надеясь хоть этим ублаговолить своего мучителя.

- Больше крика! Больше! – надрывался Король, а многочисленные безобразные прислужники вторили ему мерзким хихиканьем. – Вы, жалкие твари, такие недолговечные, но, даже зная это, я не могу сдерживаться! Впрочем, пока ты кричишь, у тебя есть хоть какой-то шанс продлить свою ничтожную жизнь хоть на несколько минут!

Ларика захрипела от бессилия. Она сорвала голос, и теперь каждый всхлип давался только через страшную боль.