Неунывающий Рон

Это ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННО. Меня спасало только то, что душа сама по себе рвалась исправиться, а я больше контролировала и помогала, ничего не привнося от себя. Диадему сменил медальон, а я почувствовала, что начинаю выдыхаться. Все-таки я уникум. Никто из волшебников просто не сможет повторить подобное, сколько бы силы и мастерства у них не было. Все равно не хватит. Только мои растянутые каналы, отсутствие ядра и энергия Хогвартса.

Следующим стал дневник. Но на этот раз я не стала тянуть нити, а, наоборот, позволила им соединиться и втянуться внутрь черной тетрадки, после чего захлопнула блокирующий артефакт.

И, наконец, вытерла пот со лба и позволила себе немного расслабиться. Уши заполнил тихий шелест, похожий на неразборчивый шепот, и я вспомнила, что слышу его с самого начала ритуала. Просто не осознавала этого. Шепот становился громче, он звал и манил, заставляя забывать окружающее, сосредотачиваться только на нем самом.

– Это ощущалось… потрясающе.

– Сидевший рядом Гарри восхищенно мотнул головой. – Невероятно…

– Бедный Рон… – Луна погладила меня по голове. Под ее руками шепот потихоньку стихал, а мне становилось легче.

– Почему это он бедный? Рон… ты чего…

Я плакала, потому что шепот становился все тише и тише, а я оставалась совсем-совсем одна.

– Ты просто не то почувствовал. У тебя родство со Стихией, а меня защитил барьер. А он спустился в мир мертвых и вернулся обратно.

Если бы Рон не умирал раньше, то сейчас бы не выжил.

Катарсис. Перерождение. Сродство. Единство.

– Ты живой. – Под мягкими поглаживаниями Луны шепот окончательно истончился и стих. – Ты с нами.

– Люди не должны касаться душ. – Пробормотала я, окончательно приходя в себя.

– Гарри бы это не повредило, но он бы ничего не смог сделать. – Мягко произнесла Луна. – Но у тебя тоже есть сродство, ведь ты уже умирал. Поэтому то, что ты ощущал, тебя не пугало, а манило.

– Да. – Я потрясла головой. Тянущее, манящее чувство окончательно истаяло. – Так, теперь нам надо в Отдел Тайн.

– Пойдем через подземный ход?

– Нет, это слишком долго. Идем к декану, он поможет.

Три часа ночи. Если бы меня подняли в такое время чьи-то неугомонные детки, то, скорее всего, узнали бы о себе много нового. Флитвик вышел к нам, успев одеться, и внимательно выслушал. Тем более, что я говорила достаточно кратко.