История одного гоблина: Символ веры

Обычно сильно воняет мертвечиной и в целом отвратителен. Надо пояснять почему именно? Живым отвечает взаимностью и всячески старается таковых умертвить, чтобы поднять в виде нежити и сделать своими слугами. Клирики таких особенно не любят. Да, Михель?

– Верно, – подтвердил человек, чуть поморщившись, слово почуял запах тлена, – они противны самой сути мироздания.

На Бурбалку он уже бросаться не собирался, вспомнив про свои шаткие права в этой компании. Дух тоже об этом вспомнил, но сильно сомневался, что в следующий раз это Михеля остановит.

– Вот что, братцы, – встрял минотавр. – А если мы немного развлечемся и все-таки пойдем туда?

– То есть? – хором спросили остальные.

– Ну, – подмигнул Каввель. – Я беру секиру, монах свои мозолистые пятки, шаман магию, а дух смекалку и способность проникать сквозь стены, и все вместе мы идем бить мертвяков – серьезными противниками они нам не будут. Ну, сколько там один некромант может поднять? Десять или, может, двадцать трупов. В пятьдесят я не поверю. По пути собираем все, что плохо лежит – им золотишко все равно уже не понадобится, а мы погулять сможем вволю в каком-нибудь кабаке.

– Мне чужды твои мотивы, пират, но я готов сражаться с нежитью! – заявил Михель. – Хотя против кабака ничего не имею.

– Тем лучше! – добавил Гарб. – Нам больше добычи достанется. По дороге, может быть, получится больше узнать про волю богини.

Бурбалка молча поклонился, скрыв свои мысли по поводу того, что может ожидать живых существ в городе, которым правит его бывший учитель.

Глава 18

И передрались между собой дьяволы с демонами, ибо природа их была суть одна, а взгляд на мир разным. Так и повелось с той поры: караулит демон-изверг душу умирающего грешника, а в последний момент появляется дьявол и пытается отбить ее у старинного недруга. Иногда наоборот.

Дальнейший путь в Алвар лежал через Уг Олдсонгуй. С орочьего название переводится как «большое пространство, где никто, кроме орков, не живет». Раньше, на памяти Бурбалки, через этот процветающий край проходил широкий тракт, а на плодородных полях трудилось множество крестьян.

– Тут только орки водятся, – мрачно обронил Михель, настороженно осматривая предстоящий путь.

Компания вплотную приблизилась к обширной равнине, начинавшейся от самого края густого хвойного леса, через который спутники продирались последнюю неделю. Перед глазами измученных дорогой путников предстала идиллическая картина почти идеального природного заповедника.