Не будите спящих красавиц

По традиции я уронила челюсть, как делала всякий раз, оказываясь рядом с этим божеством. Скажу больше, любая девица, достигшая поры романтических грез, сделала бы то же самое, добавив к челюсти еще несколько приятных бонусов, вроде невинности, чести и достоинства. Правда, за всем этим великолепием скрывался низенький толстячок с маленькими поросячьими глазками, обрюзгший под грузом пятидесяти с хвостиком лет и полысевший в области макушки. Как сказал бы мой Внутренний Голос: «Умные волосы дурную голову покидают первыми».

А неземную красоту Вольдемару обеспечивал перстень с рубином на безымянном пальце – подарок шефа на юбилей, который служил артефактом модельной внешности. Одет хозяин дворца был в белоснежный костюм из тончайшей шерсти и в руках держал шляпу и трость.

– Ква-а-а, – восхищенная Изольда выпучила глазки из кармана. Как я ее понимала. Даже мне, знающей о чарах, трудно было контролировать челюстно-лицевые мышцы и процесс выделения слюны, чего уж говорить о безмозглом земноводном.

Вольдемар, заметив нашу реакцию, слегка смутился, но быстро взял себя в руки:

– Маша, так это ты? – он облегченно вздохнул. – А я, грешным делом, подумал, что ты из этих, как их…западных земель. Значит, это правда, что на браслете было заклятье. Не соврал Илейка.

Я беззвучно кивнула. Дар речи еще не успел вернуться. Он усмехнулся и начал подниматься по лестнице.

– Пойдем, я провожу тебя к жене. Сегодня погода замечательная, впрочем, как и всегда.

И я гулял, гулял. А потом смотрю, Киря гостя ведет.

Слуги в ливреях распахнули перед ним большие стрельчатые двери, украшенные металлическими пластинами и волшебными рунами. Я поспешила следом за радушным хозяином. Он, не переставая говорить, вошел в ярко освещенный холл.

– Тут все немного изменилось, ты не находишь? – он вопросительно посмотрел на меня.

– Да, – наконец выдавила я первые слова, – Анжела постаралась?

Он печально поморщился, совсем как вышеупомянутый Киря.

Видимо, своими перестановками Анжела успела достать и его. Да и было с чего грустить. Все пространство огромного помещения отливало всевозможными малиновыми оттенками: ковровые дорожки на двух закругленных лестницах, тяжелые портьеры, гобеленовая ткань между картинами на стенах, диваны и кресла. Даже тапочки для гостей имели насыщенный цвет раздавленной малины. На его месте я бы не грустила, я бы повесилась.