Не будите спящих красавиц

– Кто такой этот ваш Берендей, о нем и козликова сестрица говорила.

– Это царь, что в Козьих Копытцах правит. Он Яге трусы счастливые заказал пошить, выборы на носу, – охотно пояснил Баян.

– Выборы кого? – не поняла я.

– Главного царя. У нас в каждом городе по царю сидит, – Котофей отхлебнул из кружки. – Раньше они воевали все время. Но дело это хлопотное, неблагодарное, народ, опять же, недоволен. Да и богатыри наемные цены задрали выше крыши. Вот и решили самодержцы мирным путем обойтись. Каждый год выборы устраивают.

Кто победит, там и столица. Почитай, уж десятый год Берендей выигрывает.

– Что же она к царю в таком виде поехала? – я вспомнила лохмотья и грязный платок.

– Это она бедной селянкой замаскировалась, чтобы конкуренты его не обвинили в нечестных выборах. Уже четыре раза к Берендею на этой неделе ездила. В прошлый раз, например, учительницей начальных классов наряжалась. Чего там намеряет, ума не приложу.

Находясь в теле Мурзика, я могла не только сказать, но и показать. Но смущать собеседника не хотелось.

Лягухе надоело сидеть на плече, и она скакнула в мою кружку. Хорошо еще, что Баян успел ее наполнить. Видя, как плещется зеленуха в пойле, я порадовалась за нее. Хоть кому-то сегодня по-настоящему хорошо.

С некоторыми трудностями, возможно, началось землетрясение, мы перебрались на крыльцо. Кучерявые барашки-облака дружной ватагой уплыли за горизонт, освободив место для будущих звезд. Вечерело. Дневной жар поднимался от нагретых досок, но с улицы уже подкрадывалась прохлада.

В бочонке еще оставалось прилично волшебного напитка, и Котофей нацедил нам по кружечке. Зеленуха нарезала круги в кастрюльке, в которую мы щедро плесканули хмеля.

Крыльцо широкое, под стать терему. Тут и кресло качалка, в которую уселся Баян, и старенький продавленный диван, предоставленный в полное мое распоряжение. Вместо стола мы использовали перевернутую ступу. Как объяснил Котофей, Ядвига Константиновна давно отказалась от полетов. С тех самых пор, как дети из пятого «Б» класса обстреляли ее из рогаток, и ей пришлось совершить вынужденную посадку в зарослях крапивы.

Так как пострадала только гордость бабы Яги, шумиху поднимать не стали, чтобы не доводить дело до дипломатического скандала. Класс занесли в черные списки, что означало: посещение других измерений для них и их потомков (яблоко от яблони) теперь под запретом.

Баян указал на «копейку», которую я так и не поставила в сарай.

– Не желаешь силушкой богатырской похвастаться? – спросил он меня.