Похоже, игра окончена. Том Пятый

Всё это время меня, можно сказать, из полной задницы вытаскивали способности Шезму. Теперь их нет, и я в полной жопе. Единственный шанс – Обжорство. Раньше у меня совершенно не было защиты, но была огромная регенерация. Теперь, надеюсь, будет хотя бы наоборот. Не восстановлением выживать, так непробиваемой бронёй, - склоняюсь над осколком, - Но чёрт его знает, что может произойти, если я надену уже четвёртый Грех. Даю тебе полное право своевольничать, если что-то пойдёт не так.

— Принято, - кивнул Кхлар и расправил руки вниз.

Я склоняюсь над трупом возле которого было разбросано множество тёмно-синих осколков, медленно сливающихся в очертания какой-то брони.

Да, определённо Обжорство. У всех грехов тёмно-синий цвет со светящимися голубыми линиями, и этот не стал исключением. Да и материал камушков знаком. Полагаю, просто так доспех не натянуть, и нужно поступать по аналогии с Похотью и Ленью – показать, что готов стать носителем, и тогда Грех сам подстроится под тело. А значит, необходимо разорвать кирасу на две часть и приложить к груди.

Но перед этим…

“Ребята, скажите сразу, чего нам ожидать?”

“Не нам, а тебе”, - ответил Гнев, - “И ожидать чего угодно”

“В смысле?”

“Гневусик прав”, - кивнула Похоть, - “Обжорство – самый неприхотливый к выбору носителя Грех. После Лени, конечно же. Но так как Лень был давно запечатан, то Обжорство повидало куда больше носителей, чем наш спящий братик”

“И по этой причине мы даже не представляем, что с ним сделало то неадекватное общество.

Если все игроки такие же маразматики как ты…”, - сказал Гнев, - “То хорошего ждать явно не стоит. Если ты даже на самого МЕНЯ повлиял, ублюдок, заставив чувствовать вину за сокрытие информации, то что с ним я и представить боюсь”

“Говнюсик, милый, ну признайся, что наш носитель поменял тебя в лучшую сторону”

“Ищи себя в прошмандовках ЭндГейма, Похоть”

Мой грех – цундере.

“Носитель, не слушай его. На самом деле он тебя любит. Как и все мы. Даже Лень, хотя насчёт него есть небольшие вопросики…”

“Кстати о Лени.

Почему он молчит?”, - спрашиваю я.

“На второй стадии он спит. Ему к третьей”, - поясняет женский голос.

“Я же надеюсь он не станет как Тщеславие, когда проснётся?”, - задаю животрепещущий вопрос.

“Не, от стадии Грехи не меняются. Всё таким же необщительным останется”

Мой грех – куудере.

— Что-ж…, - подытожил я и взглянул на каменную кирасу, - Значит, ждать стоит чего угодно. Не знаю, плохо это или хорошо.

По сути, это никак.