Ищите женщину

Высокий, худой, чуть сутулый, со смешной рыжеватой гривой волос и скорбным выражением бледного лица, он являл собой, скажем так, литературный образ сморчка. Ну Славка!

Восхитившись поразительной наблюдательностью друга, Александр Борисович до изысканности вежливо пригласил Рэма Васильевича уделить ему немного своего драгоценного времени, поскольку, будучи в душе, а также частично и на практике тоже журналистом, следователь знал, чего стоят газете и вообще творчеству эти выброшенные из жизни минуты, а заодно елейным тоном, сильно смутившим секретаршу, попросил угостить их… «Чай? Кофе?.

. Пожалуйста, по чашечке хорошего кофе!» Хотя прекрасно знал, что у секретарши есть лишь железная банка черной растворимой пыли, именуемой «Кофе Пеле» и к нормальному кофе никакого отношения не имеющей. Но ведь суть в том, как подать!

Первый тактический ход был сделан верно: свидетель сумел проникнуться определенным чувством к коллеге. Тем более – внештатному сотруднику весьма уважаемой «Новой России». Известным Зотову оказался и журналистский псевдоним Александра Борисовича – Б.

Александров, под которым публиковались некие аналитические статьи на правовую тематику. В общем, что говорить – свои люди кругом. Сладкий и действительно черный кофе. Теплые пирожки с капустой и яйцами, про которые, помнится, рассказывал такой смешной анекдот покойный ныне Юрий Владимирович Никулин… Да, увы, покойный… Ну а что же Вадим Игоревич Кокорин? О нем-то что известно?

Коллеги – оно конечно коллеги, но, к сожалению, требуется соблюдать и некоторые формальности.

В частности, протокол допроса свидетеля. Это просто звучит не очень приятно, а по сути – фиксация существа беседы.

Итак, фамилия, имя, отчество?.. Год и место рождения?..

И рассказал Рэм, на которого после кофе с пирожками перестали действовать отрицательные флюиды, исходящие от генеральского мундира Грязнова, следующую историю. Ну в тех, конечно, параметрах, в которых она была известна заместителю главного редактора и хорошему – не другу, нет, – скорее приятелю покойного журналиста, довольно способного парня тридцати двух лет от роду, Вадима Кокорина.

Протокол допроса мало напоминает по форме изложения исповедь человека. Разные задачи, разные и формы выражения мысли. Но суть остается той же, только более конкретизированной и в чем-то обобщенной…

Отец Вадима, Игорь Владимирович Красновский, был долгое время «засекреченным» человеком, входившим в известную группу ядерщиков, шедших по стопам великого Сахарова.