Клан "Дятлов" 6

Правда того, что практически отгрыз ухо Пофигу, все же добили, получив еще по восемь очей на рыло, но на этом наши временные успехи закончились. Вагончик скрипел и трещал, грозясь развалиться на части, а затем захрустело и он под напором кроличьих тел стронулся с места и сантиметр за сантиметром начал продвигаться к обрыву.

- Твою ж, мать, - взвыл я, наотмашь, как дубинкой ударяя по все увеличившемуся живому валу.

В ответ какой-то жирный кроль, запрыгнув на спины товарищей, так вломил мне своей головой в лицо, что я перелетел через всю крышу и рухнул бы вниз, если бы в последний момент не успел уцепиться за пробоину в крыше и, не обращая на рассекшее ладонь ржавое железо и хлынувшую кровь, не смог подтянуться обратно.

Поздравляем! Ловкость +1.

Выносливость +1.

- Совместный удар! - Взревел Добрыня, - два, один!

Мы со всей силы обрушили стальные стержни на жалобно скрипнувшую крышу, по ней прошла еле видимая волна, вливаясь в тело Добрыни. Конечно, к нему от нас передалось только двадцать пять процентов мощи, но все же его удар стал почти в три раза сильнее, что незамедлительно сказалось на результате.

- Еще раз, на счет раз - вновь завопил Добрыня, - восемь, семь...

Вагончик все набирал ход, а я не знал, что делать. На миг я остановился, а затем завопил не хуже, чем Добрыня, - Абрам Моисеич! Старый ты хрыч! Сюда, живо!

Мигнуло и передо мной показался еле видимый призрак нашего посыльного.

Он не донес вино до губ, уставившись на меня округлившимися глазами, и тут Добрыня вновь проорал:

- Два, раз!

- С-сука! - Я на выдохе вмазал арматуриной по крыше, и Абрам Моисеевич подскочил на месте, заливая свой белоснежный халатик рубиновыми каплями вина.

- Твою ж, в бога душу, мать! Ты ж, слава Богам, вроде помер?! - Наконец-то очнулся он, - как ты меня смог вызвать?

- Кто помер, я помер? Ты чё, бессмертный, что ли?

- Ну вообще-то.

- ... два, раз!

Я еще раз вломил по крыше, и Абрам Моисеич вообще выронил бокал из рук, окончательно портя свой фривольный халатик.

- Ну-ка вскочил, схватил подаренный мной тебе топор и убил всех гребаных зайцев! Живо!

Призрак вскочил и стал судорожно озираться, видимо ища подаренный ему топор, вернее душу топора, которой дух очень даже неплохо орудовал. Затем он остановился, и нахмурившись уставился на меня.