Свободный полет

Но если одной из функций этого замка была задача внушить уверенность в

неприступности оного, то эта функция была выполнена на все сто!

Все это было выстроено в форме квадрата с опорными башнями на углах.

Высота стен составляла по моим подсчетам метров, этак, пятнадцать. А если

учесть, что вокруг замка еще был вырыт ров, заполненный водой, то преодолеть с

ходу эти стены становилось делом весьма затруднительным.

Замок был, в виду заходящего солнца, закрыт для посещений.

поднят надо рвом и удерживался двумя мощными цепями.

- Ну, и как же мы сможем туда попасть? – печально поинтересовался я, прикидывая расстояние до вожделенного входа.

- Интересно, а тут есть какой-нибудь постоялый двор? – вторил мне Сема.

Наше прибытие не осталось без внимания местной публики, состоящей в

основном из крестьян. Они начали кучковаться поблизости от нас, рассматривая

это чудо (то есть, нас с Семеном) с бесцеремонным любопытством и

комментариями.

- Это кто? – донесся до меня женский голос.

110

- Дык, эльфы это! – авторитетно ответил мужской бас.

- А откель ты, Рубоп, знаешь, что это эльфы?

- Дык, ты на ихние ухи посмотри!

- Ой мамочки! Такие милые, а ухи-то! Кто ж их так?

- Да никто, Орсана! Это у них от рождения такие.

- Ой, бедненькие!

Я хмыкнул и тихо обратился к Семену:

- Теперь я знаю, почему человеческие женщины так к эльфам стремятся.

- Почему? – безучастно спросил Сема.

Видно было, что разговоры среди крестьян его не очень интересуют.

обдумывал проблему ночлега.

- Да они жалеют эльфов! Вы такие милые, но ухи вам кто-то нехороший

испортил, - хихикнул я.

Семен кинул на меня уничтожающий взгляд, но препираться не счел

нужным.

- Эй, честной народ! – обратился он к кучке крестьян. – Тут переночевать

есть где?

- Дык, есть, как не быть, - выступил вперед рослый мужик. – Вона, в замке

можна. У гыспадина барона.

- А как же это? – указал на мост Семен.

- Дык, покричать надобно! – поучительно изрек мужик. – Гыспадин, значицца, услышит и мост велит опустить. Он гостей любит!

- «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь», –

пробормотал я, пришедшие внезапно на ум слова из «Горе от ума».

- Ну, и кто кричать будет? – задал новый вопрос Сема.

- Дык, вона… Пускай Рубоп и крикнет. У него голос такой, что даже коровы

приседают от его рева.