Свободный полет

Не испытывал я и угрызений

совести. Я читал об ощущениях людей, впервые убивших себе подобных.

Ощущения эльфов продемонстрировал мне Сема. То, что я спокойно отнесся к

произошедшему побоищу, меня слегка встревожило. Неужели я такая

бесчувственная скотина? Или действительно произошло какое-то изменение, и я

перестал быть человеком?

Я привычно уже прошелся рукой по ушам. Вроде бы, все нормально.

- Семен, ты как?

80

- Сейчас буду, - глухо пообещали из-за ствола.

Не обманул дружище.

унылая, походка нетвердая.

- Влад.

- Ну? – я подобрал с травы какую-то тряпку и сейчас старательно протирал

лезвие меча.

- Я тебя не узнаю! – скорбно сообщил Семен.

- Надо же? Нас сейчас не узнают все, кто нас знал ранее, - пожал я плечами.

- Не увиливай! Мы только что убили много людей, – строго сказал Сема. –

Но ты относишься к этому, как-то…. Это же Люди! Влад. Люди!

- А тебе-то что до этого? – не выдержал я. – Для меня, это не люди.

я, на пару с тобой, устроил дискуссию на тему «Бить или не бить?», то сейчас бы

тут лежали не они, а мы. И наши неопрятные друзья, сейчас бы, не мучились

укорами совести, а потрошили все, что можно было бы распотрошить!

- Но мы же могли ускакать назад! – воскликнул Семен.

- Могли, - согласился я. – А что дальше? Обратиться к Орантоэлю, или

Мармиэлю? «Дядечки эльфы! Там нехорошие дядьки, нас обидеть хотят. Пойдите

и сделайте им пальчиком – ана-на!».

отправились в дорогу? Ты думаешь, что это единственный случай, когда нам

пришлось применять оружие? Вынужден тебя обрадовать. Нам это придется

делать очень часто. Это такой мир, и ничего тут не поделаешь.

- Может действительно, не надо было ехать? – жалобно проговорил мой

друг.

- Можешь возвращаться, - сердито кинул я, загоняя меч в ножны. – А я

поеду дальше.

Мы провели коней дальше по дороге, стараясь не смотреть на останки

неудачников.

Семен напряженно размышлял еще примерно час, пока мы, не спеша, двигались в прежнем направлении.

- Хорошо! – наконец, решил он. – Я поеду с тобой. Но давай договоримся, что драться станем только тогда, когда не будет другого выхода.

- Я этот мир на войну не вызывал, - хмыкнул я. – Особого счастья от того, что было, не испытываю, но и сожалений тоже. Тебе же Мармиэль должен был

сказать, что и как.