Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ!

- Ой, ну право слово! Оставьте вы девочку в покое, - наконец снова не выдержала пекарша бесперебойного бабкиного бухтения. - Может быть, она потерялась…

Я подобно собаке Павлова вскочила, преданно поймала взгляд Малетры и утвердительно кивнула.

- Чего смотришь? Ты потерялась? - не поняла пекарша. Я снова кивнула.

- Врёт она всё, - ядовито фыркнула травница. - Я всех детей в нашем Ксансе знаю, ни у кого такой девочки нет!

Вот тут мне уже взгрустнулось не на шутку. Барон же говорил, что те двое « прыг в коляску и уехали», а это значит, что они вполне могли быть из другого городка.

- Она, скорее всего, с этим балаганом приехала, - продолжала брызгать ядом старуха. - Посмотри на неё, сразу видно – цыганка цыганкой.

Малетра успевала слушать её, обслуживать покупателей, и жалостливо поглядывать на меня. Удивительная женщина.

- Ты от своих отбилась? - сочувственно поинтересовалась она. - Чего головой качаешь? Говорить не можешь?

Я снова утвердительно кивнула.

- Что ты то киваешь, то машешь головой? Немая, что ли? - снова кивок, и до пекарши наконец-таки дошло.

– Ой, бедненькая… - жалостливо протянула она.

Со стороны старухи снова послышалось ядовито-насмешливое фырканье, будто онасобственными соплями подавилась:

- Слушай её больше! Это цыганское отродье тебе сейчас лапши-то на уши навесит! Её ж специально научили, как себя вести нужно, чтобы больше подавали. И тебя, дурёху, облапошить хочет… а вот как раз доктор идёт! Сейчас-то мы тебя, маленькая дрянь, на чистую воду-то и выведем!

К прилавку с выпечкой, и правда, подходил подтянутый седоватый мужчина с тростью в руке.

Вид он имел такой, что иначе, как господином, его назвать язык не поворачивался. Именно так: к прилавку подошёл высокий седовласый господин с тростью. Прямо как в романах. И глаз он своих масляных с Малетры не сводил. В прямом смысле пожирал глазами эту «сдобную булочку».

Мне так и зудело ей сказать:

«Бери, девчуля, этого дядьку, он при деньгах и в постели наверняка ещё ого-го!» - но, к счастью, я немая.

И язык мой больше не враг мне.

Я с вызовом посмотрела на травницу и презрительно передёрнула плечами. Мол, проверяй, если так хочется.

- Дир Агосто, дир Агосто! - не унималась старуха. - Проверьте девчонку, пожалуйста. Эта оборванка нашу Малетру облапошить хочет, на доброте её сыграть, Вот и скажите нашей золотосердечной, что обман это всё. Пусть гонит её прочь поганой метлой.