Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Ты хочешь купить всех троих?

– Ты, как я погляжу, туг на ухо, – дерзко бросил Али-баба. – Так сколько?

– Э-э. – Ахмед поскреб шею концом плетки. – Давай тысячу монет – и по рукам.

– Шестьсот! – ввязался в торг Али-баба, с детства привыкший торговаться на базаре с жадными торговцами.

– Девятьсот!

– Семьсот!

– Восемьсот! – Глаза у Ахмед загорелись – только бы не сбавил цену, только бы…

– По рукам! – кивнул Али-баба и протянул руку.

Ахмед расплылся в широкой улыбке и вложил в натруженную ладонь парня свои пальцы.

Али-баба сжал их что было силы.

– О-ох-х!

Ахмед даже присел от боли, а Али-баба показал ему крепкие, белые зубы и разжал ладонь. Разбойник заскакал на месте, тряся отдавленной кистью.

– Заверни всех, сейчас деньги принесу! – Али-баба развернулся и пошел прочь.

– Завернуть? – не понял Ахмед, сжимая и разжимая пальцы, чтобы восстановить в них кровоток.

– Шутка, – не оборачиваясь, сказал Али-баба. – Шуток не понимаешь?

– Эй, шутник, учти, я долго ждать не буду! – крикнул ему вдогонку Ахмед, потрясая плеткой.

– А долго и не придется! – ответил Али-баба, сворачивая за угол ближайшего дома.

Толпа не расходилась, желая непременно узнать, действительно ли Али-баба вернется с деньгами и купит всех рабов разом или он пошутил. Али-бабу здесь многие знали, и им хорошо было известно, что у дровосека никогда не водилось за душой даже медной монеты, не то что восьмисот золотых. Началось, как водится, обсуждение. Предположений было много, но никто ничего не знал наверняка, поэтому народ больше слушал, чем говорил.

С молниеносной скоростью рождались и также внезапно умирали разные домыслы и сплетни, но в «живых» остались лишь две версии: поскольку Али-бабу считали честным человека, то выходило, что юноша либо нашел клад, либо у него умер какой-нибудь богатый родственник, оставив парню в наследство несметные богатства.

Али-баба отсутствовал не очень долго, и вскоре вернулся на базарную площадь, неся на спине небольшой джутовый мешок, в котором позвякивали монеты. Рабов уже успели согнать с помоста, и их место заняли другие, принадлежавшие другому торговцу живым товаром.

Ахмед стоял рядом с Махсумом, нетерпеливо похлопывая плеткой по ладони. Махсум за все время не двинулся с места и не проронил ни слова – его одолевали сомнения, которыми он ни с кем не собирался делиться.

– Шеф? – почти шепотом спросил Ахмед.

– Чего тебе?

– Как вы думаете, тот оборванец и вправду принесет деньги?

– Хорошо бы, если так, надоело здесь торчать.