Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– О Аллах, но как она сюда попала? – Старушка, подобрав платье и подхватив по пути оброненную мотыгу, побежала к сыну на выручку.

– Через двор Касыма, – вздохнул Али-баба, массируя зашибленную ступню через чувяк.

– Что тебе надо, противная девчонка? – набросилась старушка на девушку, остолбеневшую от вида несущейся на нее старой карги с садовым инвентарем, воинственно воздетым над головой. – Вот я тебя сейчас! И-и-эх!

– Между прочим, невежливо набрасываться на беззащитную девушку с мотыгой. – Марджина отступила к дереву и укрылась за ним.

– Ты еще меня учить вздумала, дерзкая нахалка? – выдавила запыхавшаяся женщина, останавливаясь и опуская свое грозное оружие. – Смотри, что ты натворила! – указала она мотыгой на сидящего под деревом сына.

– Это не я ему бревно на ногу уронила, вот, – надула губки Марджина.

– Не ты? Противная девчонка, не хочешь ли ты сказать, что его уронила я?

– Нет, не хочу! И я вовсе не противная. – Марджина оскорбленно выпятила нижнюю губу.

– Мама, успокойтесь, бревно на ногу уронил я. – Али-баба поднялся с земли, осторожно наступая на больную ногу. – А девушка сейчас уйдет, правда?

– Нет, не уйдет, – настырно покачала головой Марджина.

– Уйдет!

– Нет! – топнула босой ножкой девушка. – Ты зачем меня покупал, а? Зачем?

– Ну, я… хотел освободить, – растерялся от такого напора Али-баба.

– Купил, значит, и выбросил на улицу, как последнюю собаку?

– Почему последнюю? И вовсе не последнюю.

– А-а-а! – заголосила Марджина, и из ее глаз брызнули слезы.

– Ну чего ты, успокойся. – Али-бабе вдруг стало жаль девушку. – Я хотел сказать, никто тебя не выбрасывал. Я просто отпустил тебя на волю.

– Продавай обратно! – Марджина перестала реветь, утерла слезы ладонями и требовательно уставилась на Али-бабу. – Слышишь? Продавай! Вернешь свои пятьсот золотых и…

– Сколько? – Накрашенные брови старушки поползли на лоб. – Так ты что ж, за прыщавую дуру полтыщи отвалил?

– Это кто дура, карга старая?

– Ах ты, замарашка! – закипела от гнева старая женщина, вновь поднимая мотыгу.

– Тпр-ру! Хватит! – вклинился между ними Али-баба, руками разведя женщин в разные стороны. – Устроили здесь. Мама, вы идите в дом, успокойтесь. А ты… ты иди уже куда-нибудь.

– Не пойду. – Марджина сложила руки на пышной груди и отвернулась, гордо вздернув прелестный носик. – Или продавай, или оставляй у себя.

– Да ты… – сжал кулаки Али-баба, но закончить фразу не успел.