Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Двое разбойников, находившихся ближе всех к пещере, о чем-то возбужденно разговаривали. Али-баба догадался, что один из них является главарем шайки, но кто конкретно, он никак не мог определить. Али-баба напряг слух, однако разобрать слов говоривших с такого расстояния не представлялось возможным. И тут самый молодой вдруг гаркнул: «Сим-сим, закройся!»

Земля в тот же миг задрожала, заходила ходуном, под каменной площадкой пронесся утробный гул, и вход в пещеру начал закрываться. Черное воинство, собравшись в три нестройных шеренги, крича песни и размахивая кривыми саблями, ослепительно блиставшими на солнце остро отточенными лезвиями, понеслось прочь от пещеры.

Али-баба со страху припал к земле, дрожа всем телом, зажмурил глаза и обхватил голову руками.

Вскоре все стихло.

Тогда Али-баба осторожно приподнял голову и выглянул из-за камня. Куда скрылись разбойники, он понял далеко не сразу, но, хорошенько приглядевшись, молодой человек заметил в другом конце каменной площадки едва приметный глазу пролом в скале, скрытый растущими вдоль него деревьями с пышными зелеными кронами.

Впрочем, Али-бабу сейчас мало волновало, куда направили своих быстрых коней «Коршуны пустыни». Гораздо больше его заинтересовала пещера, теперь отгороженная от мира скальной стеной. Казалось, она была монолитна, и никакой пещеры за ней вовсе не было. Теперь Али-бабе стало понятно, почему никто до сих пор не смог обнаружить логова разбойников.

– Иа! – опять подал голос осмелевший ослик, медленно приближаясь к хозяину.

– Ты прав! – согласился Али-баба, поднимаясь с земли и отряхивая потрепанную одежду. – Нам с тобой выпала большая удача!

– Иа? – Осел вопросительно поглядел на хозяина, вероятно, пытаясь уточнить, не сошел ли тот с ума.

– Не спорь! – упрямо топнул Али-баба. – Нам нужен новый топор?

– Иа, – вздохнул ослик.

По его унылой морде можно было заключить, что топор его интересует крайне мало. А вот от нормального стойла и вкусного овса он бы не отказался. Да и уздечку новую справить не мешало бы, а то в нынешней, чиненной-перечиненной, ему было крайне неловко перед знакомыми ослихами.

Но Али-баба то ли не понял лопоухого друга, то ли, занятый собственными мыслями, не расслышал сказанного.

– Пошли, – сказал он, взялся за поводья и потянул осла к пещере. Но ослик уперся в землю всеми четырьмя копытами, и сдвинуть его с места Али-бабе никак не удавалось. – Пошли, тебе говорят! Вот же упрямое животное! – напряг руки Али-баба.