Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Лошади хрипели, неистово молотя подкованными копытами по хорошо утоптанной дороге, с их губ хлопьями срывалась пена.

– Глядите, шеф, наши кони! – обрадовался Ахмед, тыча пальцем в проносящийся мимо табун и опасно раскачивая сук. – Но кто их направляет?

– Какая разница, кто? Их нужно срочно остановить.

Махсум сиганул вниз, повис на руках, покачался немного и мягко спрыгнул на землю.

– Зачем? – не понял Ахмед, медленно сползая по стволу.

– Как зачем? Это ведь наши лошади!

– Кони, – поправил педантичный Ахмед.

– Да какая, к шайтану, разница! Ахмедик, они ведь сейчас ускачут дальше, – в полном бессилии потряс руками Махсум.

– Ну и что? Они нас будут ждать в условленном месте.

– А мы, значит, и дальше будем плестись по жаре, чтобы забрать их потом в ущелье? – уже теряя терпение, уточнил Махсум.

– Ну вы даете! – восхитился Ахмед, почесав затылок. – Да у вас голова и вправду как этот… Дом Советов! Я бы до такого ни в жизнь не додумался.

Сказав так, разбойник рванул наперерез табуну.

– Стой! Тпру-у! – замахал он руками, преграждая дорогу галопом несущимся коням. – Тпру-у, кому говорю!

Кони, дико заржав, шарахнулись от разбойника в разные стороны. Возможно, им пришло в головы, что чумазый, с подбитым лицом, весь в черном Ахмед не иначе как сам шайтан.

– Стойте! Не бегите! Куда же вы? – заметался меж коней верткий разбойник. – Шеф, ловите их! Уй-юй, они же сейчас все разбегутся.

Махсум продолжал стоять стоял под деревом, глядя на снующего под копытами обезумевших от страха коней Ахмеда.

Остановить их сейчас могло разве что чудо или умелый погонщик. К погонщикам Махсум себя не причислял, тем более к умелым, а лошадиную породу побаивался до сих пор. Полутонные зверюги себе на уме в любой момент могли выкинуть какой-нибудь хитрый фортель или попросту затоптать подвернувшегося им под копыта слабого человечка, даже толком не осознав случившегося. И вдруг из клубов пыли вынесся на коне высокий, статный наездник, облаченный во все белое. Даже доспехи и ножны на его боку, и те были белы как снег. Подскакав к Ахмеду, он резко осадил коня и выхватил из-за пояса плетку.

– С дороги, поганый ишак! – гаркнул всадник, занося плеть над прикрывшимся руками Ахмедом. – Тебе что, жить надоело?

– Стой! – бросился к всаднику Махсум, пытаясь на бегу выхватить саблю, но та, вихляя и стуча его по ноге, никак не хотела покидать ножен.