Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– Не суть! Возьмешь коней и отведешь в сторонку, чтобы не урчали, как байки на изготовке, и не топали, будто слоны. Как услышишь крик – быстро назад.

– Вас понял, шеф!

– Остальным лежать, смотреть, слушать!

– Простите, шеф, – окликнул главаря Ахмед, опускаясь на холодный песок. – А что слушать-то?

– Караван, дубина! – не выдержал Махсум. – Караван, что же еще?

– Так бы и сказали, – проворчал Ахмед, поудобнее укладываясь на живот. – То щупай, то слушай. Сено какое-то. А потом еще и ругаются.

– Ы-ы!

– Да понял я, понял.

Некоторое время висела тягостная, звенящая тишина. Слышались лишь какие-то странные потрескивания и шорох то и дело осыпающегося по склону бархана песка.

– Шеф? – тихо позвал Ахмед.

– Ты что-то услышал?

– Нет, я как раз и хотел спросить, а что мы конкретно слушаем?

– Ахмед, я тебя прошу, кончай тупить! – взбеленился Махсум. – Караван есть не что иное, как верблюды и люди. У тех и у других есть привычка «светиться».

– В каком смысле? – По интонации Ахмеда было хорошо заметно, что разбойника начинают одолевать сильные сомнения относительно умственной полноценности молодого главаря.

– В переносном, разумеется! Люди обычно сопят, цыкают зубом, чихают, чешутся – да мало ли что. А верблюды постоянно что-то жуют, и у них, насколько я в курсе, имеются колокольчики.

– Вообще-то верблюды жуют, когда не спят, – заметил Ахмед из темноты.

– Ахмед, мы знаем, что караван идет, так? Они хотят пройти мимо нас, пока темно.

– Ну?

– Баранки гну! А ты видел когда-нибудь, чтобы спящие верблюды ходили?

– Ни-ког-да! Шеф, вы голова!

– А то! Слушаем дальше.

Над барханом, где притаились разбойники, вновь повисла тишина. Но, как оказалось, ненадолго.

– Шеф! – спустя некоторое время тихонько просипел Ахмед.

– Ну что еще? – раздраженно отозвался Махсум, закатывая глаза.

– На меня, кажется, кто-то сел!

– Да кто на тебя мог сесть в этой дыре?

– Не знаю, шеф.

Ахмед завозился, видимо, пытаясь скинуть неведомого нахала со своей спины.

– Слушай, Ахмед, мы, вообще-то, здесь по делу.

– Но он не хочет с меня слезать, – тихонько заскулил Ахмед. – Уселся и сидит, проклятый!

– Терпи! Наверное, какой-нибудь придурковатый тушканчик.

– Ох!

– Ну что еще?

– Он слишком тяжел для тушканчика.

– Уйдет, никуда не денется. Прикинься бревном и лежи тихо.

Ахмед повозился и затих. Только слышалось его беспокойное, натужное дыхание.

– Все, кажется, ушел! – обрадованно прошептал Ахмед спустя пару минут.

– Вот и отлично.