Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Впрочем, вчерашний задор у Касыма уже несколько прошел, и теперь он ощущал горький осадок от всего, что натворил вчера: поругался с Али-бабой на пустом месте, вывел из себя соседа, получив от него горшком по голове, и с дури поджег собственный дом. Касым до сих пор не мог взять в толк, зачем ему вообще понадобилось устраивать пожар. И Касыму едва ли не впервые в жизни стало стыдно. Совсем немножко, правда, но вполне хватило, чтобы усомниться, а нужен ли ему еще один мешок золота, и не дороже ли каких-то монет, пусть и ласкающих слух звоном, а зрение – блеском, нормальные отношения с братом.

В смысле, с односторонней выгодой. А вдруг Али-баба возьмет да и переедет куда-нибудь подальше от Касыма, что тогда? Работать самому или нанимать слуг, чтобы ходили на рынок, рубили дрова и готовили лепешки? Так никаких денег не напасешься! А если Али-баба вообще сгинет из-за проклятого золота, что оно обратилось в прах! Ведь явно здесь дело нечисто!

Касым, мучимый сомнениями, решил остановить брата, пока тот не ушел слишком далеко.

Но, к его удивлению, Али-баба все еще находился во дворе, когда Касым впопыхах ворвался на его половину.

– Ох, Али-баба, хорошо, что ты здесь! – обрадовался Касым, вразвалочку, на гусиный манер, подбегая к брату.

– Чего тебе, кровосос? – грубо бросил Али-баба вместо приветствия.

– Я кровосос? Ай-яй, как тебе не стыдно! – опешил Касым, но тут же взял себя в руки, изобразив на лице подобие благочестия и смирения. – Послушай, брат, давай не будем ругаться.

– А я с тобой и не ругался, – ответил Али-баба, расседлывая усталого осла и засыпая ему в кормушку остатки зерна вперемешку с сеном.

– По-моему, вчера именно ты набросился на меня, будто дикий коршун на хромую куропатку.

– Э-э, знаешь, у меня вчера все пошло наперекосяк.

– Я заметил. Это от жадности.

– Э-э, да. – Касым смущенно повертел петельку на халате. – То есть, нет! Я вовсе не жадный. И знаешь что, мне не нужен мешок золота, вот! – выдал на одном дыхании Касым, и вдруг почувствовал, как полегчало на душе.

Он даже широко улыбнулся от умиления за самого себя.

– То есть ты хочешь мне вернуть те полмешка, что забрал у меня вчера?

– Ты что, макового семени объелся?! – Брови Касыма поползли на лоб. – Полмешка – моя честная, законная доля. Я говорю о том мешке, что ты…

И тут взгляд Касыма случайно наткнулся на валявшийся у ног осла еще один крутобокий мешок, точь-в-точь такой, как тот, что вчера Касым утащил к себе. Только этот был полон золота до краев.